Татьяна Суворова - Сердце бездны

В сад сестры осень еще не пришла. Через тяжелую, готовящуюся умирать зелень виднелся красно-синий полицейский атомокар. Артур Истомин, мгновенно отключив автоводителя, на недозволенной скорости проскочил через еле-еле успевшие раскрыться перед его машиной ажурные ворота, чуть не врезался в клумбу с неестественно голубыми георгинами.

Из дверей виллы выскочил пожилой сержант в коричневом комбинезоне, что-то заорал. Артур откинул колпак, перепрыгнул через бортик своего «форда». Полез в карман и, путаясь в гладкой шуршащей ткани, достал удостоверение капитана космофлота:

— Я брат хозяйки. Пропустите.

Полицейский хмыкнул, как-то странно посмотрел на Артура — словно не мог понять, сочувствовать этому человеку или издеваться над ним. Но только молча махнул начинающей усыхать загорелой рукой, отошел к кустам роз.

Пустой кремовый коридор. Гостиная. Сегодня здесь не было обычного полумрака, и поэтому коричнево-золотой, «плюшевый» интерьер казался театральным. Хмурый майор глядел на выключенный пейзажный экран — сейчас тот был просто окном, в котором качались ветви, плыли серо-лиловые облака, виднелись туманные, кажущиеся нереальными небоскребы городского центра.

Сестра сидела в кресле, равномерно постукивая ногой по пластмассовой мозаике пола. Ей не было дела до полуобнаженного сына, жмущегося в противоположном углу, посверкивающего оттуда лихорадочными коричневыми глазенками. Врач в снежно-белом комбинезоне только-только кончил снимать с него липкие серебристые ленты датчиков и аккуратно, спокойно укладывал их в сумочку с приборами.

Все, кроме сестры, обернулись на шаги.

— Вы родственник? — Вопрос майора был сух, почти злобен. Артур опять протянул удостоверение. Полицейский смазал документ взглядом, пробурчал, полуобернувшись к врачу:

— Готовьте представление в детдом. Этот, хоть и дядюшка, все время будет шляться…

— И на каких основаниях вы собираетесь производить подобные действия? Голос, как ни странно, вполне слушался Артура, и даже интонации оказались почти вежливыми.

— Ваша сестра Анна Сергеевна Захарович попадает под статью 3-46/5-2 Уголовного законодательства России. Преступление против личности ребенка. А точнее, — профессиональная маска равнодушия чуть-чуть не исчезла с лица майора, — она вколола своему сыну ДОНР. Это вещество необратимо разрушает мозг, так что парень всю жизнь будет полудебилом. И хорошо, если «полу».

Артур смолчал, только бешено глянул на полицейского. В голове все путалось, было совершенно неясно, что надо делать и говорить. Врач, снимая белую, паутинную перчатку, махнул ею в воздухе:

— Да не мы… Она сама объяснила мальчишке все про ДОНР — как только сделала ему укол.

Слава, и так слишком маленький для своих одиннадцати лет, сейчас вообще казался дошкольником-верзилой. Он даже не плакал — а просто жался к своему компьютеру. Бывший отличник, бывшая гордость секции юных программистов…

— Анна… Зачем…

Она повернулась. Как всегда, аккуратно накрашенная, одетая в тяжелое и длинное, чуть ли не средневековое платье, очень шедшее к ее густым волосам, таким же коричневым, как комната или одежда. Улыбнулась:

— Так было надо, Арт. Я поняла, что так надо. Зрачки женщины походили на два куска пыльной черной пластмассы.

— Они не понимают. Но ты должен осознать…

В комнату без стука вошли два широких, высоченных человека в белых врачебных комбинезонах. На рукавах — красные «П». Психиатры, младший персонал.

Им не пришлось применять силу — Анна была спокойна и равнодушна. Ее можно было есть заживо — она и тут, наверное, не отреагировала бы. Только сейчас Артур понял, что его пальцы дрожат — быстро, холодно; что он зря, глупо сердится на полицию, а крутящееся в голове слово «Сумасшедшая!» истинно не как ругательство…

Захотелось то ли проснуться, то ли напиться.

Из секретной документации Интерпола:

«…за пять месяцев на Земле отмечен 2041 случай, связанный с необратимыми разрушениями ЦНС и мозга несовершеннолетних. Виновниками неизменно являются родители, впрыскивающие своим детям нейролептические препараты, чаще всего ДОНР, ГР-5, ГР-3. 315 пострадавших умерли в нейробольницах, не перенеся либо завышенной дозы препарата, либо его самого как полностью несовместимого с биохимией их организмов (270 человек погибли от нейролептических ядов, 45 — от наркотиков). 89 % жертв — дети с одаренностью выше средней. 100 % родителей имеют ярко выраженный восприимчивый тип нервной системы и повышенную гипнабельность; 52 % — деятели искусства, 48 % — деятели науки; 23 % составляют люди, достаточно известные в своих кругах, в этот же процент входит 9 % имеющих широкую планетную популярность (все проценты даны в округлении).

Основные эпицентры данной преступности (регионы, где за рассматриваемый период имело место меньше десяти случаев, в нижеследующее рассмотрение не включены, и данные по ним не влияют на нижеприведенные проценты — таким образом, из рассмотрения выпадает 29 фактов): США — 39 %, Европа — 36 %, Республика Россия — 15 %, Япония — 7 %, Южная Америка — 3 %. В данном контексте несколько неожиданно, что за государствами, являющимися зонами концентрации «выкачанных умов» (США и Европа), следует Россия, страна среднего развития. Для Японии, учитывая ее небольшое население, 7 % от общего числа преступлений составляют очень значительный показатель. Удивительно, что бурно развивающийся в области промышленности и прикладной науки Южно-Американский материк дает такой низкий суммарный процент. Но в основном можно принять следующую рабочую гипотезу: существует зависимость преступлений от технико-культурного уровня развития региона (в Китае и Индии, несмотря на их густозаселенность, наблюдаются соответственно 5 и 2 случая).

Имеется и показатель, полностью совпадающий с приведенной выше процентной лестницей, но сам по себе являющийся достаточно сомнительным, — речь идет о пресловутом уровне духовно-интеллектуальной активности (см. материалы XVI пленума идеалистически-философской конфессии «Возрождение»). На деятелей самой конфессии, проживающих в разных странах, падает 49 % от общего числа фактов, что может быть весьма симптоматично. Но я не в состоянии связать расплывчатые и нелепые идеи «Возрождения» и его логическо-мировоззренческий аппарат с происходящим. Отмечаю только, что, ввиду недостатка информации, не следует слишком поспешно заявлять об ответственности этой организации за эпидемию принудительной дебилизации. Надо уточнить, что в семьях по-настоящему выдающихся представителей науки и культуры (для их выявления и среди популярных, и среди известных только специалистам людей были привлечены квалифицированные независимые эксперты) вышеозначенных преступлений не совершалось; основная масса прецедентов (70,8 % от общего числа) падает на не особо выдающихся, но стоящих выше среднего уровня работников науки и искусства (соответственно 47,6 % и 52,4 % из числа, вошедшего в 70,8 %). Очень мало захвачены (суммарно 0,6 % от общего количества преступлений) средняя, а также ценящаяся только по паблисити прослойки интеллигенции. На специалистов нижнего уровня приходится 28,6 % случаев (70,3 % — наука, 29,7 % — искусство, процент взят от 28,6 %).