Андрей Кокоулин - Дома как люди

— Спасибо, это приятно. А аквариум ваш, должно быть, хорошо встанет в простенке между гостиной и кухней.

— Генрих, вы умница! — воскликнула Ника.

— Ну… — дом, казалось, смутился. — Я же, собственно, и должен создавать комфорт своим жильцам. В этом и состоит мое предназначение. Тем более, забыть об аквариуме было бы совершенно непростительно.

— А мы можем уже занять спальню?

— Любую, Ника.

— Хочу со стеклянным потолком!

Ника тут же скрылась за дверью, послышался звук падения тела на постель — мягкое пыф-ф-ф. Славка развел руками перед домом:

— Она такая.

— Она прекрасна, — сказал дом.

В спальне Славка нашел Нику, блаженно вытянувшуюся на мохнатом клетчатом одеяле — волосы рассыпались по подушке, на лице улыбка, глаза сияют.

— Славка, как хорошо!

Он лег рядом.

Сквозь крышу были видны путешествующие облака и точки планеров. От белья сладковато пахло. Тикали часы.

— А ночью, наверное, видны звезды, — сказала Ника.

— Кхе, — кашлянул дом. — Извините, что перебиваю, но я так и не посвятил вас в правила моей эксплуатации.

— Мы слушаем, — приподнялся на локте Славка.

— Итак, — дом для значительности немного помолчал, — обувь снимать в прихожей. Это первое. Ничего не жечь, пользоваться стиральной машиной раз в три дня, смывать за собой, в подвал спускаться в самом крайнем случае — там моя вотчина, могу и напряжение подать. Для полов у меня есть роботы, а вот пыль попрошу вытирать самостоятельно. Мусор выносится в контейнер слева, желательно ежедневно, ибо запахов не люблю, у меня чувствительные газоанализаторы. Грязное постельное спускайте в бельевую шахту, она находится в стенном шкафу. Так, что еще? По гостям информировать заранее.

— Справедливо, — сказал Славка.

— Ну, все. Тогда все. Ухожу. Целуйтесь.

Дом изобразил удаляющиеся шаги, а затем скрип ступенек.

Какое-то время Славка с Никой просто лежали, потом Ника сказала:

— Он немного странный.

— Да нет, вполне дружелюбный дом.

— Я в том смысле, что у него, наверное, какие-то свои интересы есть, какие-то предпочтения…

— Это у каждого человека есть, — сказал Славка.

— Я про то, — Ника понизила голос, — что он может быть не совсем адекватен.

— Я думаю, вряд ли неадекватные дома помещали бы в каталоги недвижимости.

— А кто проверяет…

— Тс-с-с, — сказал Славка, — он, вполне возможно, нас слышит.

— Как? — округлила глаза Ника.

— Дом, — Славка задрал голову, — ты же нас слышишь?

— Фиксирую, — с заминкой отозвался дом.

— Генрих, вы не обижайтесь, пожалуйста! — Ника, покраснев, порывисто села. — Я не знала.

Она сложила ладони на уровне груди.

— Ничего, ничего, — ответил дом с нотками обиды в голосе, — это умрет во мне. Это, конечно, не то, что я ожидал, на что надеялся. Но пусть, пусть! Вообще сомневаюсь, что кому-нибудь приятно услышать, что он сумасшедший…

— Я не говорила этого! — запротестовала Ника.

— А неадекватный? — горько, с патетикой произнес дом. — А я ведь ничего плохого вам пока не сделал!

— Пока? — удивился Славка.

— Ну, это форма речи такая, — стушевался дом. — Я думаю, не стоит нам ссориться с первого же дня общежития, да?

— Простите меня, пожалуйста, — сказала Ника.

— Ах, не могу долго обижаться! — воскликнул дом. — Вы прощены! Нет, у меня, конечно, есть странности, но это личное, понимаете? Поэтому забыли последние пять минут, не было их, не было, чик-чик, я оставляю вас, у меня дела.

Снова раздались скрипучие шаги вниз.

Ника примостила голову на Славкину грудь. Славка дышал ровно и убаюкивающе. Рука его поднялась до Никиных волос и легко их касалась.

— Не волнуйся, вы поладите.

Ника вздохнула.

— Он все же… впечатлительный.

— Других поблизости все равно не было, — сказал Славка. — А тут и мне до работы близко, и до твоего детского садика монорельс ходит.

— Терраса хорошая.

— Ага. А вид? Поставишь туда мольберт…

— И кресло-качалку.

— Шезлонг. Будешь загорать топлесс.

— Вижу-вижу, куда сворачиваешь! — рассмеялась Ника.

— Куда? — сделал невинные глаза Славка.

Но пальцы его побежали по Никиной спине, забираясь все дальше, все ниже.

Через секунду они уже освобождались от одежды — брюки, рубашка, носки комкались по одну сторону кровати, а юбка, блузка, лифчик, трусики — по другую.

Оставшийся в трусах Славка, прежде чем разоблачиться окончательно, стыдливо, на цыпочках, пересек комнату и прикрыл дверь.

Ну так, для приличия.

До полудня они потом нежились в постели, целовались и дурачились. Дом их не беспокоил, даже робополотеров на втором этаже не запускал.

— Эх, — сказал Славка, заложив руки за голову, — а завтра на работу.

— И правильно. Вон, — Ника ущипнула его за живот, — уже жирок…

— Ай! — Славка изогнулся, отдаляя нежное место от пальцев жены. — Ника! Это как раз рабочий жирок. Я же экстренный инженер, я сижу и наблюдаю за техпроцессом по мониторам. И даже вмешаться не могу. То есть, мое вмешательство — это ткнуть в нужную пиктограммку, если что.

— Сейчас я ткну тебя в пиктограммку! — хищно сказала Ника, подобравшись.

Ноготки у нее были длинные, розовые, прищур — острый, а намерения — самые что ни на есть щипательные.

— Эй-эй, — вздыбил одеяло Славка.

— Слава, — вдруг влился в их разговор уверенный баритон, — вам действительно надо заняться спортом. Вы немного оплыли.

— Ага! — воскликнула Ника.

— Погодите, — вздернулся Славка, — а зачем вы вмешиваетесь?

— Ну как… — в паузе дом словно бы почесался. — Я же умный дом. Я решаю конфликты, заказываю продукты, поддерживаю компанию, даю советы. Высококвалифицированные! Я вообще как бы невольный член вашей семьи. Это надо просто принять.

— А наша личная жизнь?

— Ой, это сколько угодно, — сказал дом. — Любите друг друга, как хотите, где хотите, я это записываю только из соображений безопасности. А так мне даже не интересно.

— Что? Записываете?

Славка открыл рот, а Ника, пискнув, натянула одеяло на плечи.

— Ну вот, — с огорчением констатировал дом, — снова — здорово. Я — не человек, я дом, мне до вашей обнаженной натуры нет никакого дела. Разве что некая эстетическая сторона…

— Но зачем? — спросила Ника, ища глазами, не поблескивает ли где объектив.

— Это намертво зашитая функция. Проще говоря, я не могу не производить аудио- и видеофиксацию, поскольку это стоит в безопасностных приоритетах. А вдруг взлом? Или несчастный случай? Или авария? Или срочно нужна помощь? Поэтому вся площадь дома и несколько десятков метров прилегающей территории круглосуточно находятся под моим наблюдением. Потом, конечно, большая часть записей удаляется, а меньшая (скажем, с каким-либо происшествием) — архивируется. Честное слово, на вашем месте я бы на этот счет не беспокоился.