Наталья Иртенина - Скрип

Ознакомительный фрагмент

Вчера я вспомнил свой кошмар, приснившийся с месяц назад. Я шел по какому-то длинному темному тоннелю – только далеко впереди светилась маленькая точка. Там я рассчитывал найти выход. Но когда я, наконец, подошел к этому источнику света, оказалось, что это не выход. Это было огромное зеркало, перегородившее целиком весь проход. Из него шел яркий свет. В нем отражалась уходящая вдаль темная кишка, из которой я пришел. Но там не было меня. По эту сторону зеркала я мог видеть свое тело, но когда переводил взгляд в зазеркальное пространство – там вместо меня была пустота. Я начал кричать, пытался разбить зеркало – но оно только насмешливо дребезжало. Дальше не помню. Уже днем, на улице я вдруг поймал себя на том, что украдкой ловлю свое отражение в витринах магазинов, в стеклах припаркованных машин. Несколько часов спустя, придя домой, развалившись в кресле с книжкой, я не смог сосредоточиться на тексте. Как только глаза доходили до края книги, взгляд автоматически продолжал двигаться в направлении руки, лежавшей на подлокотнике, и, убедившись в ее существовании, возвращался обратно. Меня это и разозлило, и рассмешило.

Вчера, под заунывный скрип качелей на детской площадке, я понял, что уже не живу в этом мире, который меня окружает, и лишь формально следую его условностям, поддерживаю видимость своей вовлеченности в его сутолоку. А на самом деле пребываю в каком-то другом пространственном измерении, которое, впрочем, тоже не существует – я его сам выдумал, чтобы оправдать свое собственное несуществование. Все же интересно: выпадая из реальности, человек должен или не должен впадать куда-то еще, в какую-нибудь эфемерную гиперреальность и может ли выбраться оттуда обратно без ощутимых для себя потерь?

Начать проверку своей теории я решил с завтрашнего (вернее, сегодняшнего) дня.

Собственно, никакого плана действий у меня не было. Бреясь сегодня утром, я прекрасно рассмотрел в зеркале свою невыспавшуюся хмурую физиономию – никаких признаков смещенности в потусторонний мир она не выказывала. А рьяные попытки на ощупь убедиться в своей реальности привели к тому, что я чуть не перерезал себе горло бритвой. Тем самым предоставив наглядное доказательство своего бытия. Но радовался обретенной вере я недолго. В голову проползла другая, не менее скверная мысль: а может быть я стал оборотнем и временами из человека превращаюсь в призрак?

Включив радио, я услышал последние новости: Москва снова стала объектом внимания террористов. В половине девятого утра, в час пик взорвался переполненный автобус. Отчего-то в моей бедной голове смешались призраки и террористы. И вот уже неконтролируемое воображение услужливо подсовывает мне картинку: обвешанные взрывчаткой невидимки неприкаянно бродят по городу, в рассеяньи роняя то тут, то там свои адские машинки.

М-да, что-то мрачные у меня сегодня фантазии. Не к добру это…

Первым делом мне нужно было забежать в одну из тех двух издательских контор, где я зарабатывал на хлеб насущный. Скучноватость работы немного компенсировалась ее непыльностью, а нестабильная доходность с лихвой восполнялась большим объемом остающегося свободного времени, которое я посвящал поочередно, во-первых, собственному культурному развитию, во-вторых, поиску еще одного непыльного места работы и, в-третьих, приятному ничегонеделанию.

Я числился внештатным редактором в средней руки издательстве. Попасть в штат не было никакой возможности: он был полностью укомплектован и состоял из четырех с половиной человек – генерального директора, бухгалтера, секретаря, главного редактора и охранника на полуставке. Весь редакционный процесс сосредотачивался в руках главреда – ироничной дамы лет около сорока, уставшей бороться с жизнью и неорганизованным потоком производственных проблем, что позволяло ей иногда рекомендоваться по телефону «Тенью отца Гамлета» (сам слышал). От нее я получал два раза в месяц пухлую пачку бумаги, которую следовало привести в грамотный вид.

На этот раз меня ожидал сюрприз. Не застав на месте свою работодательницу, я отправился на ее поиски по тем четырем комнаткам, которые занимало издательство. Наконец в одной из них, в закутке свободного от книжных штабелей пространства обнаружил стол с сидящей на нем девицей, по всем признакам секретаршей.

– Я ищу Ирину Владимировну. Где ее можно найти?

Девица настороженно хлопнула густо накрашенными ресницами.

– Вы редактор?

– Да.

– Ваша фамилия?

Я назвал. С минуту она копалась в бумагах на столе. Наконец подняла на меня глаза и корректно-вежливым тоном, который обычно используют воспитанные девушки при общении с недоумками, объяснила, что издательство больше не нуждается в моих услугах из-за сокращения объема работ.

Переварив информацию, я пришел к философскому выводу, что жизнь, в сущности, не что иное, как сплошная смена работодателей. Именно это и придает ей вкус пошлости. Впрочем, у меня оставалось еще одно доходное место. Там находили применение мои литературные таланты: я писал занимательные очерки для многотомного популярного биографического словаря. Но туда можно было не торопиться, этой работой я был обеспечен на несколько недель вперед.

Выйдя на улицу, я отправился куда глаза глядели. А глядели они в сторону городского парка. Там усладительно плескались фонтаны, и пышная растительность предоставляла страждущим спасительную тень. Солнце пекло немилосердно, моя рубашка давно уже прилипла к спине и жгла, как горчичники.

По пути я зашел в магазинчик купить чего-нибудь прохладительного. Кроме меня, покупателей не было. У самого входа сидели две полусонные девицы, лениво разгадывавшие кроссворд и не обращавшие на меня никакого внимания. Сейчас я не могу точно сказать, что на меня в ту минуту сильнее подействовало: разморенный вид продавщиц, нуждавшихся во встряске, или мелькнувшая мысль, что есть хороший шанс устроить проверку моей давешней теории.

Я открыл холодильник и достал ледяную банку лимонада. Изобразив на лице ухмылку самодовольного болвана, медленно продефилировал к дверям мимо девиц. Ноль внимания.

– Ну и вопросики. Привидение в пустыне. Пять букв.

– Мираж?

– Та-ак. Ми-раж. Ага, точно.

Решив повторить эксперимент, я прошел обратно и, уже не скрываясь, взял с полки шоколадку. Держа добычу перед собой, двинулся к выходу. Никакой реакции. «Это уже не смешно» – подумал я, открывая дверь и выбираясь на улицу.

«Может, жара на них так действует?» – все еще не желая верить фактам, спрашивал я себя. Проснувшиеся вдруг самомнение и гордость потребителя едва не вынудили меня вернуться и запросить жалобную книгу, где я мог бы излить свое негодование по поводу невнимания к клиентам, которых вынуждают тем самым становиться грабителями. К счастью, голос разума подоспел вовремя, и я отправился восвояси. Вытащив из кармана шоколадку, успевшую превратиться за несколько минут в желе, я выкинул ее в урну, а банку лимонада с жадностью опустошил. В конце концов, призраки тоже могут испытывать жажду.