Иннокентий Сергеев - Запретная Зона

Или меня не стало. Или не было никогда...

3

Он открыл дверь и сказал: "Привет. Проходи". Я вошёл, и он включил свет в прихожей. Дал мне тапки. Мы вошли в комнату. Она стояла у окна и повернулась в мою сторону. "Привет",- сказал я. Она кивнула и, опустив глаза, вышла из комнаты. - Ты принёс что-нибудь?- спросил он. - Да,- сказал я. Я достал из пакета бутылку. - Ставь сюда,- сказал он, кивнув на журнальный столик.- А у нас сегодня фирменное блюдо. - Твоё? - Называется "баклажаны по-холостяцки", но готовит их Женя. - Обожаю баклажаны. - Да? - Мне надо руки помыть.

Я вымыл руки и вернулся в комнату. Сергей сидел в кресле и пил водку. - Ты уже?- сказал я.- А как же вино? - Хочешь, присоединяйся. - А вино? - Оставим его Жене. - Что-то случилось? - Садись,- сказал он, кивнув на диван. Я сел. Он подал мне рюмку и налил в неё водку. - Ничего не случилось,- сказал он, завинчивая крышку и ставя бутылку на пол.- Просто захотелось выпить водки. - Ну давай выпьем. Он кивнул мне. Мы выпили. Вошла Женя, неся тарелки. - Вы уже? А я? - А для тебя есть вино,- сказал он. - Ну так налей мне тоже. - Принеси штопор с кухни. Она принесла штопор и свою тарелку. - Садись,- сказал ей Сергей, хлопнув по подлокотнику кресла. - Там ещё оливки и всё остальное... - Садись,- требовательно повторил он. - Сейчас принесу,- сказала она и снова исчезла. - Она очень волнуется,- объяснил мне он.- Ждала твоего прихода и наготовила там всего... - Моего прихода? - А что, не заметно? - Да,- сказал я.- Заметно. - Ну что, ещё по одной? - Может, помочь ей? - Сиди,- приказал он. Женя принесла оливки, нарезанную ветчину, рис, салат из крабовых палочек, хлеб, вилки, ножи и бокал для себя. Сергей налил ей вина. - Надо зажечь свечку,- сказала она, вставая. Она зажгла свечу и поставила её на столик. - Ну вот,- сказала она и села на диван рядом со мной.- Приступайте. Я поднял рюмку. - За нас. И залпом выпил. Она отпила из бокала и поставила его на столик. - Надо включить музыку,- сказала она. - Сиди,- сказал ей Сергей. - Нет, в самом деле,- поддержал я. Он пожал плечами. Она поставила кассету и вернулась на место. - Не дуйся,- сказала она ему.- Ты можешь не дуться хотя бы сегодня? - Ничего я не дуюсь!- возмутился он. - Неприятности?- спросил я. - Да нет,- отмахнулся он.- Так... - Положить салат?- сказала она, повернувшись ко мне. Я кивнул. Она взяла мою тарелку и стала накладывать. - Хватит, всё,- остановил я её.- Не надо столько. - Правильно,- сказала она, подавая мне тарелку.- А то вдруг не понравится. - Я люблю этот салат,- сказал я. - Значит, ты его знаешь? - Нет, догадываюсь. - Может быть, кетчуп принести? - Можно. Она встала и вышла из комнаты. - Так что случилось-то?- спросил я. - Да на работе, так... ничего важного. И вообще, с чего ты взял, что у меня проблемы? Ты её больше слушай. - Ну мало ли... Вернулась Женя, неся бутылочку кетчупа. Поставила её передо мной и стала протискиваться между мной и журнальным столиком на своё место. - По-моему, здесь легче было пройти,- заметил Сергей.- И вообще, зачем ты принесла кетчуп, если горячего всё равно нет? - И в самом деле, - сказал я.- Зачем кетчуп? - К баклажанам. Ты же сам сказал... - Да? - Вкусно?- спросил Сергей. - Да,- сказал я.- Здорово. Хотя, вообще-то, это классика... - Что именно?- сказала Женя. - Баклажаны с чесноком. Вот только майонез... - Плохо? - Нет. Наоборот... Здорово. Всё очень вкусно. - Я рада, что тебе понравилось. - Ну как ты жил-то эти два года?- спросил я. - Да нормально... А что? - Что? - Почему ты спросил? - Что, почему? - Почему ты спросил? - То есть как, почему? - Ладно,- сказал он.- Успеем ещё поговорить. Давай лучше выпьем. - Давай. Он налил нам двоим водки. - Ну давай,- сказал он, поднимая рюмку.- За тебя. - За нас,- сказал я. Он кивнул. Мы выпили.

4

- Просто мне интересно, как ты жил всё это время... - Да никак,- сказал он, пожав плечами.- Как все. - А как жили эти два года все? - По-разному... - В этом городе, говорят, каждый день происходит масса событий, это правда? - А ты забыл? - Нет, но когда происходит так много событий, что-то может и измениться. - В этом Москва не меняется. - В переменчивости? - Да. И за это стоит выпить. Я придвинул ему свою рюмку. Он налил. - Это и значит, быть современным,- сказал он. - Что именно? Пить? - Нет. - А что? - То самое. - Жить в Москве? - Вот именно. - И что значит, быть современным? Каждый день менять своё мнение? И за этим ты остался здесь? - А зачем ты уехал? - Я вернулся. - Тогда зачем ты вернулся? - Не знаю. - Ты можешь и не знать, но что-то думать об этом должен же! - Я ничего не должен,- отрезал я. - Мне - нет. А себе? - Стоп,- сказал я.- Давай посмотрим на вещи просто: есть то, чего нельзя делать - это запретные зоны, табу. И если ты оказываешься перед выбором нарушить свои принципы, или уйти, то ты выбираешь второе... - Нет, это ты выбираешь второе,- поправил меня он. - А ты, стало быть, выбираешь первое? Чтобы быть современным? - А что значит, табу? - Это значит, нельзя. - То, что было нельзя вчера, сегодня оказывается можно. - Например, многопартийная система? - Хотя бы. - Нельзя - это то, что нельзя. То есть, если ты сделаешь это, ты перестанешь быть... собой... может быть, перестанешь себя уважать... Хотя на самом деле, последствия этого скажутся не сразу и окажутся куда глубже и серьёзнее, чем ты даже можешь себе представить... - Это страх,- уверенно заявил он. - Страх? Что значит, страх? Страх оказаться лжецом или страх перед правдой? - Просто страх, и всё. О каких принципах ты говоришь? Ты посмотри, что происходит вокруг! Ты отстал от времени. - А что происходит? - Дезориентация, девальвация... Всё каждый день меняется, и во всех этих переменах главным становится их темп, а не смысл, в результате чего самый смысл утрачивается... - И это тебя радует? - А тебя это огорчает? - Так в чём же смысл всех этих перемен? - Вспомни, как раньше, лет десять, может быть, пятнадцать назад всё было просто - мы знали, что одно хорошо, а другое - плохо. Что любовь и дружба - это хорошо, а... - А советская власть - это плохо. - Да. А теперь? Завтра американцы заявят, что любовь - это плохо, а дружба и вовсе отвратительна, и весь мир согласно залает: "любовь - это плохо, любовь - это плохо", и ты останешься в одиночестве. И все скажут, что ты несовременен. - Кто скажет? - Все. - Ну и ладно. - Что, ладно? - Ну и пусть несовременен. - Так ведь женщины не любят несовременных мужчин. Женщины любят тех, кто современен. - То есть, таких как ты,- заключил я.- Значит, для тебя главное быть современным. Только зачем тебе это, если у тебя уже есть жена. - И она меня разлюбит, как только я стану несовременным. - Это правда?- спросил я у Жени. - По-моему, вы два идиота,- сказала она.- А ты, к тому же, ничего не ешь. - Я ем,- сказал я.- Всё очень вкусно. Сергей усмехнулся. - Вот видишь,- сказал он.- И она тоже. А для тебя это тем более важно, потому что, я же чувствую, в чём дело - ты просто не можешь быть один. - Женщины любят богатых,- напомнил я. - Да,- согласился он.- Успешных, да. Но быть успешным - это и значит, быть современным. Толпа всегда хочет того же, чего хочет женщина. - Лучше налей по новой. - Наливаю,- кивнул он и налил. - Может быть, наоборот? Женщина хочет того же, чего хочет толпа, потому что её формирует среда, общество, или как это назвать ещё, конъюнктура, время... - Какая разница!- отмахнулся он.- Женщина всегда современна, если это женщина. И в этом вся суть. - То есть, конъюнктурна. - То есть, конъюнктурна, если, конечно, дело не касается природных инстинктов там... - Слушайте, а вам удобно обсуждать меня в третьем лице, ничего?- сказала Женя. - Ничего,- сказал Сергей. - Мне лично ужасно неловко,- признался я. - Так вот,- сказал он.- Какая разница, что и откуда? Главное, как. - По-моему, ты напился,- заметил я. - Нет. - Да? - Не напился. - Значит, чтобы нравиться женщинам, нужно предать свою родину? - Как это?- не понял он.- Объясни. - Петь хвалу американцам? - Ну в общем... в каком то смысле, да. В данный момент. - Кем данный? - Да никем. Просто. - А как это делать? - Я не знаю,- сказал он.- Я ещё не современный человек. Я только учусь. - А как стать современным? Уходить от острых вопросов, не выражать явно своё мнение, когда оно может войти в конфликт с чьим-то ещё? Приспосабливаться, всегда вторить и никогда не говорить первым? Что нужно делать для того, чтобы тебя сочли современным человеком? Затеряться? - Я не знаю,- сказал он.- Ты заговорил о каких-то табу, о каких-то нормах и рамках, а я сказал, что всё это уже неактуально. - Несовременно? - Ну да. Всё очень просто. Нужно быть нейтральным и ругать тех, кого принято ругать. В настоящий момент - Россию, а завтра, не знаю. Завтра современно будет ругать кого-то ещё... Может быть, индонезийцев. - Мне это неинтересно,- заявил я.- К тому же, эпоха американского владычества когда-нибудь кончится. - Ну, это будет ещё нескоро, и вряд ли мы доживём до этого. И потом, всегда будет кто-то ещё. Сегодня американцы, завтра китайцы или русские... Какая разница? - Вот именно,- сказал я. - Что, вот именно? - Падение Европы - это всего лишь новое падение Рима. И снова владычество варваров, снова Средневековье... - Ну, и?.. - Достаточно того, что здесь и сейчас мне это неинтересно. - А что тебе интересно? Как сделать яичницу, не разбив яйца? - Или решить, что важнее - яйцо или яичница. - Или сохранить своё собственное. - Какое именно?- сказал я. - Я имел в виду кокон, в котором ты живёшь. - Скорлупу? - Да. - Когда-то люди полагали, что небо - это скорлупа земли... - Но давно уже выяснили, что никакого неба нет. - Я хочу танцевать!- заявила Женя. - Да?- сказал Сергей.- А я не хочу. Она вопросительно посмотрела на меня.