Владимир Яценко - Русский фантастический, 2015 № 01. Черновики мира [Антология]

— Не все ли равно? — поинтересовалась Мария. — По размерам эти животные одинаковые…

Артем удивился: накануне вечером он потратил больше часа, зачитывая сестрам избранные страницы по воздухоплаванию.

— Потому что газы в плавательных пузырях разных рыб отличаются, — блеснула знаниями Дашка. — Нам нужны такие, в которых больше азота.

Она уже раскладывала на подоконнике прихваченную из кварты снедь: термос с горячей ухой, кусочки жареного краба, пропаренная морская капуста…

«Когда это она успела? — поразился Артем. — Выходит, давно на ногах? И крутилась под одеялом не спросонку, а чтобы согреться после кухни? Или наготовила с вечера, а утром только разогрела… все равно стыдно».

— Ах да! — вспомнила Мария, хлопая себя по лбу: — Азот легче и безопаснее. И если мы хотим показать фокус с летающим пузырем…

— …то до следующей рыбы нам нужно успеть перекусить, — весело продолжила Дашка, подхватывая с полотенца черную икру, завернутую в лист сушеной порфиры.

Артем без воодушевления жевал миёк и чувствовал угрызения совести. Он представил, как Дашка, крадучись, выползала утром из-под одеяла, чтобы не разбудить ни его, ни сестру, как она готовила завтрак… наверняка на углях, ведь шахта еле теплая!

«Остывание шахты сильно сказалось на рационе, — подумал Артем. — Еще бы: от теплицы избавились в первую очередь. А ведь совсем недавно на столе можно было увидеть и помидорчик, и редиску с огурцом». Сегодня община жила только морепродуктами: жиры, белки, углеводы и витамины — все доставалось из бездонных подледных кладовых. На всех хватало, никто не жаловался, но соли и рыбьего жира сдавали землякам больше прежнего. В основном в обмен на зелень, специи и дрова. В первые месяцы после зарядки раскаленная шахта давала достаточно тепла, чтобы всего наготовить впрок. Но ни соль, ни жир, к сожалению, дров не заменят…

Очнулся от удара локтем:

— Просыпайся, рыбу поднимают, — сказала Дашка и кивнула за перила.

Артем с удивлением обнаружил, что, пока он размышлял, сестры успели свернуть импровизированный столик, а из проруби показалась голова карпа.

— Наша рыба, девочки! — кивнул Артем. — Бежим…

Поздно! Он только вышел с балкона в пустующую комнату, а они уже пронеслись коридором и стучали каблуками по лестнице. «В следующий раз побегу первым, — решил Артем. — И „наша рыба“ крикну в дверях кварты».

За балконной дверью первого этажа его поджидал пандус из льда, густо усыпанный рубленой рыбной костью. Сестры уже договаривались с обвальщиками. Те, повернув головы к выскочившему на улицу Артему, дружно заулыбались. Их зубоскальство никогда не казалось злым, но всегда чуточку обидным. Так улыбаются встречая юродивого: доброжелательно и отстраненно. Артем вспомнил свой позорный полет с ворота, когда замешкался, пропустил команду бригадира «брысь!» и не успел со всеми отпустить перекладину. Тяжеленный копер крутанул ворот, а вместе с ним и Артема, который улетел на добрый десяток метров. Повезло, что разминулся с копром. Повезло, что тот не пробил полынью…

«Повезло, что дурак, — подумал он. — Нам по жизни везет».

После этого случая Артема навсегда отлучили от рыбалки. Но он не спорил, работы в башне хватало: носить с улицы в котельную ящики со льдом, а оттуда на верхние этажи ведра с водой, чистить от льда мусоропровод и канализацию… А когда открылось его бесстрашие перед высотой — с удовольствием сбивал наледи, которыми быстро обрастали окна жилых кварт. Звали много и часто, на помощь сестрам не всегда хватало времени и сил. Но Артем старался, как мог, успевая везде и повсюду. Даже на чтение выкраивал время, приспосабливая древние тексты для постановок Даши и Маши.

«Жаль, что библиотеку свернули, — Артем даже поморщился. — Разве можно так хранить книги? Россыпью и внавал… попробуй отыщи нужную. Неудивительно, что я — последний из могикан — других читателей давно не видел».

А вот на спектакли народ ломился. Артем помог сестрам снести перегородки, оставив только несущие стены. Но даже в таком состоянии не все желающие могли попасть на представление. А когда приезжали земляки, наступал полный караул: сестры обменивались радостными взглядами, восторженно шептали: «Аншлаг!» — и выступали с таким исступлением, что даже Артем забывал обо всем на свете, поддавшись магии их лицедейства.

— Опять спишь! — хлопнула его по носу Мария.

— Глянь, подходит? — строго поинтересовалась Дашка.

Плавательный пузырь не уступал размерами туловищу взрослого человека. Артем кивнул:

— Отлично! Почистим, высушим… подходит! Понесем или поднимем на веревке?

Сестры не трудились отвечать: взбежали по пандусу и скрылись за дверью, унося пузырь с собой. Кто-то из обвальщиков рассмеялся, разглядев растерянное лицо Артема.

Но тут бросили гарпун. И всем стало не до него.

Хрустя валенками на крошке из костей, Артем доковылял до двери. Прошел «гостиной» и вышел к лестнице. Зачем-то пошел не налево, вверх, а направо, где пятью ступеньками ниже замер лед.

Артем представил, сколько этажей башни осталось там, во мраке ледового плена, и поежился. Впрочем, трех десятков этажей, которые им благосклонно оставил океан, пока хватало. Сверху донесся радостный визг сестер.

«Опять кого-то едва не сшибли, — подумал Артем, — хороший повод для веселья».

Он приступил к подъему, как к восхождению на торос: плавно и не спеша, привычно отгораживаясь от нудной дороги размышлениями и мечтами. Приложил ладонь к шахте лифта. «Еле теплая. Сразу после зарядки ладонь не удержишь, а сейчас едва хватает, чтобы растопить лед. Генератор уже месяц не крутится. Не парим соль, не варим кожи… В былые времена рыбаки электричества на ночную охоту не жалели. Освещали лунку прожекторами и били рыбу, пока общинники нижних этажей не начинали под утро ругаться. Томили на пару печень, и рыбий жир вместе с морожеными филейными нарезками возили санями на землю чуть ли не каждый день. Меняли на грибную муку, сало, мех… все забываю спросить, зачем нам мех, если у нас вдоволь шкур? Тюлени, моржи… Почему к нам не едут торговать?»

Услышав, что кто-то спускается, Артем прижался к стене, делая вид, что пропускает человека, но на самом деле просто воспользовался поводом постоять и отдышаться.

Человек, будто разгадав его тайну, замедлил шаги. Почти остановился.

Артем поднял глаза: отец.

«Надо же!» — расстроился Артем. Его не радовали встречи с семьей. В глазах родни чересчур легко читался приговор.

«Папа стесняется меня. Стесняется моей неприспособленности. Пословицу „в семье не без урода“ всегда относил на мой счет. Сумею ли когда-нибудь объяснить ему, что просто иду своей дорогой? Ведь община меня не из жалости кормит — за работу. Так какого черта? Я не пошел по его стопам и не стал стрелком, не сделал карьеру рыбака, электрика или врача. Но ведь у меня еще есть время. Разве молодость не для того, чтобы искать свое место и призвание? Я хочу найти такую работу, которую лучше меня никто не сделает. Работу, которая ждет только меня. Может, попробовать объяснить ему сейчас? Да! Именно сейчас я все ему объясню!»