Владимир Михановский - Шаги в бесконечности

Ознакомительный фрагмент

Снаружи капитана встретила абсолютная тьма. Никакая ночь на Земле не могла сравниться с ней. Там, какое ни будь новолуние, мерцают звезды, льется слабый зодиакальный свет.

Здесь ничего подобного не наблюдалось. Икаров называл Тритон Черным солнцем. Это была невидимая звезда.

Четыре фигуры – три высокие и одна пониже, коренастая и чуть сутуловатая, – осторожно перемещались по покатым плоскостям обшивки.

Пройдя с полкилометра, капитан сел в манипулятор, все время шагавший рядом. Участок обшивки впереди стал наливаться призрачным светом. От него побежали многоцветные волны, захватывая все новые куски поверхности.

Икаров, прижав поплотнее клеммы к вискам, мысленно отдал приказ, и замешкавшийся манипулятор прыгнул вслед за тремя белковыми, которые продолжали шагать в сторону наиболее ярко светящегося участка. Казалось, кто-то набросил на одну из полусфер «Пиона» огромный вспыхнувший ковер. Голубые языки перечеркивали ковер из конца в конец.

Ловко переступая магнитными щупальцами, манипулятор обогнал Энквена и остальных роботов, которые замедлили шаг, и приблизился к границе светящегося ковра.

– Стой! – скомандовал мысленно капитан.

Роботы остановились позади манипулятора. Все четверо молча наблюдали, как с незримых ворсинок ковра соскальзывают голубые искры, тотчас беззвучно растворяясь в вечной ночи Тритона. Внезапно ковер прошили извилистые алые струйки.

– Такой высокой яркости обшивки приборы еще не регистрировали, – раздался в наушниках капитана голос Энквена.

– Отраженный свет? – высказал предположение капитан. Энквен покачал головой.

– Флуоресценция?

– Нет.

– Ядерный распад?

– Не похоже…

– Что же это?

Энквен замер. Его фигура показалась Икарову статуей древнего бога, высеченной из черного камня. Руки застыли в нелепом размахе, и лишь быстрое мерцание глаз выдавало напряженную работу мысли. Капитан знал, что в эти мгновения робот перебирал колоссальный объем памяти. Багаж ее складывался в течение долгих лет обучения в Зеленом городке, а затем был пополнен и отшлифован в космических стажерских экспедициях.

– Излучение мне незнакомо, – произнес Энквен после долгой паузы.

– Приступим к исследованию, – решил капитан. – Мне кажется, что свечение связано с превращением гравитационной энергии…

Загадкой тяготения были заняты все помыслы пионцев. Роботы начали устанавливать измерительную аппаратуру, принесенную с собой.

Послушный воле Икарова, манипулятор сделал еще один шаг к ковру, который переливался теперь всеми цветами радуги. Перед глазами Икарова по какой-то ассоциации мелькнуло далекое: зеленый луг с влажными ромашками… Мохнатое Солнце над горизонтом… Снежные купола и кружевные башни Зеленого городка.

До слуха капитана долетел предупредительный окрик Энквена, но отреагировать Икаров не успел: слишком далеки были в этот момент его мысли, и приказ манипулятору запоздал на какие-то доли секунды.

От края ковра взметнулась ввысь дрожащая серебристая нить. От нее исходило легкое неровное сияние. Серебряный луч образовал петлю, которая скользнула к прозрачному шлему капитана. В тот же миг манипулятор, повинуясь импульсу, сделал прыжок в сторону, увернувшись от луча. Светлая нить, мелькнув, чуть задела край шлемофона. Резкая боль обожгла лицо Икарова.

Последнее, что успел увидеть капитан, – растопыренные руки Энквена, спешащего к нему на помощь.

Очнулся Икаров в штурманском отсеке. Было темно, но капитан догадался, где находится: он лежал в противоперегрузочном кресле. Правая рука бессильно скользнула по упругому подлокотнику. Икаров застонал. Никто не откликнулся. Очевидно, в отсеке он был один.

Неужели на «Пионе» уже наступила ночь? Сколько времени провел он без сознания? Как попал в штурманский отсек? Где роботы, участвовавшие с ним в вылазке?

Клеммы? Вот они, над креслом, как и положено. Даже во тьме нащупать их было нетрудно – за годы полета движения рук были доведены до автоматизма.

«Свет!» – отдал капитан мысленный приказ. Сейчас стены отсека начнут наливаться голубым сиянием, а затем в потолке вспыхнет жаркий кварцевый диск

– Солнце в миниатюре.

Шли минуты – тьма не рассеивалась.

«Что могло случиться?» – думал капитан, тщетно пытаясь найти недостающее звено между событиями, которые разыгрались на поверхности «Пиона», и штурманским отсеком, погруженным во тьму.

Слабость сковывала каждую клеточку тела. Икаров с усилием вздохнул. Пахло хвоей, прелыми листьями и еще чем-то, бесконечно далеким, земным… Бредит он, что ли?

Хлопнул входной люк. Капитан тотчас узнал цепкие шаги своего помощника.

– Свечение погасло, капитан. Корабль вне опасности, – доложил Энквен. По голосу капитан определил, что робот приблизился к нему вплотную.

– Остальные?..

– Все участники вылазки благополучно вернулись на свои места.

– Результаты?.. – выдавил Икаров, морщась от боли. Хорошо, что темно и Энквен не видит его лица, если только он не включил инфравидение.

– Результаты вылазки обрабатываются, капитан, – сказал Энквен.

– Почему темно? – спросил Икаров. – Свет в отсеке не включается?

Энквен замешкался с ответом.

– Включи аварийное освещение, – сказал капитан.

– Отсек освещен, капитан, – ответил Энквен.

Капитан с трудом поднес ватную руку к глазам. Повязка. Как это он не ощутил ее сразу, когда очнулся?

– Что со мной, Энквен? – спросил капитан.

– Лоб рассечен до кости.

– Чем?

– Светящейся петлей во время вылазки. И еще…

– Говори.

– Возможно, задет зрительный нерв.

– Боль теперь не сильная, – негромко заметил Икаров.

– Местный наркоз, – пояснил робот.

Икаров сделал попытку подняться.

– Нельзя, – сказал Энквен, положив на плечо капитана тяжелую руку.

– Ерунда.

– На лоб наложены швы.

– Швы? – поразился капитан. – Кто же на корабле мог наложить их?

– Я наложил швы.

– Сколько лет мы знаем друг друга, – сказал Икаров, – но я не мог предположить, что ты и хирург.

– Не было подходящего случая, – заметил Энквен.

– Твой воспитатель, насколько я знаю, в хирургии не разбирался, – сказал Икаров. – Откуда же это у тебя?

– Спасибо Ливену Броку, я взял урок хирургии, – произнес Энквен.

– В Зеленом городке?

– Нет, это было на озере Отдыха. Помнишь первый твой прилет туда?

Капитан не ответил.

Энквен склонился над противоперегрузочным креслом. Капитан потерял сознание.

В такой ситуации роботу не приходилось еще принимать решение.