Владимир Михановский - Шаги в бесконечности

Ознакомительный фрагмент

Энквен промолчал, не зная, что ответить. Хорош помощник капитана, не научившийся держать равновесие!

– Ну, а теперь все в порядке, – сказала Лин и кинула под ноги пучок травы.

Скованность Энквена таяла, как лед на весеннем солнце. Ему казалось, что он знаком с Лин, как и с воспитателем, давным-давно.

Нахальный маленький кибер снова пролетел над самым фотоэлементом Энквена.

– Скажи, человек, – произнес Энквен, – кто сконструировал этот летательный механизм?

– Ты о чем? – удивленно моргнула Лин.

Энквен показал на цветное пятно.

– Да это же бабочка, обыкновенная бабочка, – рассмеялась Лин.

– Бабочка… – повторил робот не очень уверенно.

– Разве ты не изучал зоологию? – спросила Лин.

Энквен пробормотал в ответ что-то неразборчивое. Лин, выросшая в Зеленом городке, хорошо знала склонность роботов сводить все к кибернетике. Поэтому девушку не очень удивило, когда Энквен протянул руку, осторожно потрогал ее косу и неуверенно произнес:

– Датчик?

Лин, пряча улыбку, коротко пояснила Энквену, как заплетают волосы в косы.

– Столько микрофильмов просмотрел, а кос не видел, – признался Энквен.

– Но твой воспитатель…

– Он кос не носит, – перебил собеседницу Энквен. Над ними плыло расплавленное солнце. Жарой дышало все: и бездонный небесный купол, нависший над Зеленым городком, и дорожка, и земля, влажная после ночного дождя, и высокая густая трава.

– Гроза! Гроза! – вдруг донесся до них далекий крик.

Лин встрепенулась, приставила к глазам ладонь, всматриваясь в даль.

Удивленный Энквен огляделся. Вокруг царил безмятежный полуденный покой. На небе ни облачка. Но ведь он ясно услышал – «гроза!». Энквен привык доверять слову человека.

Не теряя времени, робот достал из небольшого хранилища на правом боку прозрачную пленку и обернулся в нее, отчего стал похож на запакованный шкаф.

Заметив удивленный взгляд девушки, Энквен счел нужным пояснить:

– Я болезненно реагирую на влагу.

– Разве ты не умеешь плавать? – спросила Лин.

– Знакомство с водой и обучение плаванию будет через несколько месяцев, – сказал Энквен. – А до тех пор Ливен Брок запретил мне попадать под дождь.

– Ясно, – произнесла Лин, продолжая что-то высматривать вдали.

– Ты тоже боишься дождя? – спросил Энквен и, не дожидаясь ответа, ловко переполовинил пленку и протянул девушке сверкающий на солнце кусок.

Лин взяла пленку, не зная, что с ней делать.

– Укройся! – сказал Энквен. – Разве не слышала – гроза!

– Гроза! – снова донеслось до них издалека.

– Вот ты о чем, – догадалась Лин. – Это мое прозвище – Гроза. Понимаешь? Отца тоже так звали… Ну, меня зовут.

Лин тряхнула косой.

– Прощай, Энквен!

– До свиданья, Лин.

Когда белое платье исчезло за кустами, Энквен встрепенулся и большими прыжками помчался к лаборатории: время, отмеренное воспитателем для первого выхода робота в открытое пространство, кончилось.

Результатами первого выхода Энквена на открытый полигон Ливен Брок остался доволен.

Хотя объем информации, собранной Энквеном, оказался невелик, зато робот сумел по-своему разобраться в ней. А Ливен Брок больше всего ценил в роботе, как и в человеке, самостоятельность.

Вскоре Ливен Брок познакомил своего воспитанника с водной стихией, хотя до дня, на который было намечено обучение плаванию, было еще далеко.

Это задание Энквена было посложнее прежнего.

Далеко среди зеленых вод Атлантики затерялся клочок земли – остров Энергии. Здесь помещалась штаб-квартира больших работ, которые велись на океанском дне. Тысячи монтажников опускались сюда в батисферах каждое утро, тысячи роботов сновали по дну, помогая возводить эстакаду, монтировать фермы конструкций, крепить понтоны…

Роботы-строители были узко специализированы: одни перемещали тяжести, другие занимались монтажом, третьи – электросваркой. В соответствии с этим каждый робот-строитель имел свою собственную форму. Монтажник походил на гигантское шестиногое насекомое, носильщик отдаленно напоминал человека с непомерно вытянутыми руками, сварщик своими мощными клешнями вызывал в памяти краба.

Были тут и питомцы Зеленого городка – группа белковых роботов, которую готовили в качестве экипажа для фотонного звездолета «Пион». Входил в эту группу и Энквен – воспитанник Ливена Брока.

Институт доставил роботов на океаническое дно, не дав им предварительно никакой информации о том, что происходит в районе острова Энергии.

Роботы должны были самостоятельно осмыслить и связать в единый логический узел всю колоссальную стройку. На это им было отведено не так уж много времени – двое суток. Задачи подобного типа могли возникнуть в далеких космических экспедициях, при исследовании планет, населенных разумными существами.

Посылке группы «Пиона» на дно Атлантики предшествовали споры. Мнения в координационном совете Зеленого городка разделились. Часть ученых считала, что слишком рано посылать белковых, сравнительно недавно начавших курс обучения, на такой серьезный участок.

– Чем раньше, тем лучше, – возражал Ливен Брок.

– Пионцы еще плавать не научились, – сказал председатель совета.

– Роботы на дне будут чувствовать себя, как на полигоне, – пожал плечами Ливен Брок. – А плавать мы их научим, когда придет день, намеченный нашими биологами.

При последних словах Брока Алексей Волга и Володя Карбенко переглянулись: именно им совет решил поручить обучение плаванию группы «Пиона». Надо ли говорить, с каким нетерпением Волга и Карбенко ждали «дня плавания», до которого оставался еще почти год.

Кто-то заметил с места, что задание для мало обученных пионцев слишком сложно: ведь они еще не научились как следует различать объекты.

– Ваши сведения устарели, – живо возразил Ливен Брок. – Неделю назад Энквен встретил на полигоне мою внучку. До этого они не были знакомы, но Энквен узнал ее по моим описаниям… Ну, и по некоторому сходству со мной. У Энквена вполне зрелый мозг. Думаю, и у остальных белковых тоже, – заключил Ливен Брок.

– Решено. Испытаем пионцев в деле, – заключил председатель координационного совета.

Отталкиваясь ногами от дна, пионцы не спеша перемещались, подолгу останавливались возле рабочих. Локаторы роботов ловили и фиксировали каждое движение, рентгеновские аппараты их работали, не переставая, «просвечивая» незнакомые машины и установки. Все сведения поступали в головной мозг, который должен был составить единую картину.