Борис Крылов - Русалочка

- Осторожно, котик, - сказала Она, прижимаясь холодной мягкой щекой к моей небритой категорически не бреюсь перед рыбалкой. Левой рукой я подхватил Ее под хвост, пранои обнял за плечи и на ватных подгибающихся ногах поплелся к костровым останкам.

- Это... - прохрипел я, глядя на малиновые уголья, - значит... как вы насчет костра? Вам можно?

- С тобой, котик, я способна на любые безумства, - воскликнула Она и чмокнула меня в щеку. Легкое прикосновение Ее холодных губ вызвало дрожь в моем теле - тепло искренности чувств, волнами набежало на живот и спину, напугало...

"Только этого мне и не хватало", - подумал я. Вэ-гэ, вместо того, чтобы поддержать меня в трудную минуту, ехидно заулыбался. "Что делать? Что делать? "Что делать и читать!"

Минуту назад, ощупывая непредвиденный хвост, я надеялся, что единственным Ее желанием окажется просьба донести до озера и, что называется, спустить на воду... "Любые безумства? - переспросил внутренний голос, точно выбрав момент, двигай к прогоревшим головешкам, парень, буаа!"...

И парень двинул дальше, тяжело дыша...

Ветер растрепал Ее волосы, набросил их нити на мое лицо. Я вздергивал головой, освобождая глаза, которые неотрывно следили за Ее идеально выточенным профилем - натуральная кожа, полное отсутствие косметики. "Да-да, парень, она действительно прекрасна", - добивал меня внутренний голос, пока я обходил сонный костер, держа на руках таинственную рыбку, которая тянула на добрых пятьдесят килограммов.

- Спасибо, котик, - сказала она, когда я, скрипя поясницей, осторожно возложил Ее на траву, выбрав место по-росистей... Из палаток напирал сложный храп; как ужаленный, я оббежал, обнюхал брезентовые проемы: слава богу, все спят!

- Где ты, котик? - донеслось от костра.

- Иду, рыбка, - ответил я, шаря в своей палатке: ага, вот и штормовка. Вернувшись к костру с одеждиной, я наткнулся на пронзительно-сердитый взгляд русалки, опешил.

- Не называй меня так! Никогда! Я не имею ничего общего с этими безмозглыми тварями! О-о, милый, не сердись!..

- Прр-ос-ти, - икая ответил я, - недостаток воспитания... Самокритика подействовала: русалка улыбнулась, зовуще приподняла руки. Я сел рядом с ней, для начала протянул штормовку:

- Одень! - настойчиво произнес я.

- Зачем, милый? Мне не холодно.

- Так надо, - ответил я, вложив в два коротких слова максимум непогрешимости здравого смысла, коего никогда во мне не было. И продолжил: - Раз уж ты покинула естественную среду своего обитания, то должна соблюдать правила внутреннего распорядка мужеловецкого рыбно-консервного лагеря, в котором я тайным голосованием выдвинут на пост ночного дежурного... - заплутав в лабиринте демагогии. Вэ-гэ испуганно забился в угол, а глаза русалки расширились, наполнились светом непредвзятого убеждения в монументальной значимости моих слов.

- Ты так хочешь, котик? - испуганно спросила Она. Я кивнул. - Тогда, я так и сделаю. Пусть в нашей семье, с первых минут ее образования, распоряжаться будешь ты. Я согласна... - и русалка принялась натягивать на себя брезентовую куртку. Я закашлялся: меня потрясла непредсказуемость ее наивных теплых слов о ячейке общества, я помог ей, расправил березентовые морщины, закатал рукава...

- Спасибо, милый, - нежно протянула девушка-русалка, мне нравится, что ты немного колючий... Как морской еж: колючий и мужественный. - И погладила меня по щеке. Я довольно ухмыльнулся (один-ноль в ее пользу) бритье - слабое место в моей биографии.

- Ты не доволен моими словами? - растерянно спросила она.

- Нет-нет, что ты, - нежно ответил я, гладя ее волосы.

- Оо-оо!.. - протянула русалка и закатила глаза, ми-лый...

К горлу подступил ком вопросов, который не желал растворяться: что мне делать? Что мне с Ней делать?

Светало. Того и гляди поднимутся ребята на утреннюю зорьку: самое время ловить ры... э-э, лягушек. Что я им скажу? Как объясню? "Здрасьте-пжалста, это жена моя, Рыбка Золотая. Пршу - любить и жалвать..." Кстати, как ее зовут? Безымянное Сокровище?

- Омар Хайям! - громогласно объявил я и протянул Руку, можно Костя... - русалка кивнула, положила на мою ладонь свой аккуратный кулачок и застенчиво представилась:

- Принцесса Кальмарра, дочь Нога Осьмия IX, Царя Морского.

- Звучит, - оценил я, догадываясь, почему назвался Омаром.

- Котик, милый, - заискивающе протянула она, - я должна сознаться, что нарушила Священный Запрет Отца, выйдя на Сушу. Обратной дороги нет! С прошлым покончено навсегда! Увези меня скорее! И дальшее-е... оо-оо.., - протяжный грудной стон соответствовал повторному прикосновению моей ладони к ее ослепительным волосам. "Чего задумался, детина? - гаркнул вэ-гэ, - сматываться надо!" Да, конечно, сначала - действовать. А серьезный мыслительный процесс оставить до лучших времен.

- Мара, - обратился я, - ты не против этого имени? - она блаженно кивнула. - А не прокатиться ли нам на машине?

- Что такое машина, котик? - удивилась русалка.

- Ну, для ясности, железный конь, - я указал на свой "запп".

- А-а, знаю, - кивнула Мара, - это тачки, на которых баб возят... - я закашлялся, - О! Конечно хочу! - продолжила Русалка, закатив глаза, потрясающе закатив, превзойдя в натурализме кинозвезд. "В естественности, дурень! - подсказал внутренний голос. - Ведь тебе осточертели похотливые эрзац-улыбки!"

Странно, но "запп" завелся с первого захода: я подогнал его к куче углей. Предварительно распахнув дверцу, я поднял русалку на руки, осторожно перенес на переднее сидение: Мара рассматривала ископаемое чудо техники округлившимися глазами. Я пристегнул ее, как и положено крест-накрест, ремнями безопасности, поправил сбившуюся под хвостом штормовку. Сидячее положение не вызвало у Мары возражений: она ловко, как морская кошка, подвернула хвост, полностью спрятав его под безразмерной штормовкой. И не оставила улик - обычная сухопутная девушка, взобравшаяся на сидение с ногами...

Я захлопнул дверцу, русалка вскрикнула.

- Успокойся, - и погладил ее ладонь, - я здесь, рядом. Самое страшное - позади... - Мара растерянно улыбнулась, нервничая, но все же улыбнулась, поддерживая этим и себя, и меня. "Не гони волну надежды! - всунулся вэ-гэ, - не опережай события! Куда ты ее везешь: в Террариум?"

Я не сдержался и как следует заехал ему между глаз.

Машина трудно взобралась на асфальтитовые блоки дороги. Мара ослабила хватку, почувствовав ровный ход "заппа", обняла меня, вздохнула и уверенно положила мне на плечо голову...

- Милый-милый-котик, - прошептала она.

Словами не передать, какие чувства встрепенулись в тот момент в моей душе... Я все быстрее гнал машину в город Домой! Домой! Домой! Первоначальное желание выпустить ее обратно в воду и умыть руки улетучилось - я ощутил неведомый мне доселе груз ответственности перед нашедшим меня существом. Как мы встретились, зачем, для чего? Единственно, о чем ее надо аккуратно попросить: пусть не называет меня "милый-котик". В ее устах слова эти звучат чрезвычайно пошло. Интересно, где она их подобрала? Слышала разговоры в кустах? Их много на берегу озера... уютных кустиков, к которым подгоняют тачки...