Владимир Покровский - Планета, где все можно

- Думаешь, Странники там?

- А где ж им быть-то еще?

- Где? Где угодно. Например, совсем нигде.

На эту реплику Проспер Маурисович оскорбился и решил временно замкнуться в себе. Там, по крайней мере, никто вслух не подвергал сомнению существование Странников. В конце концов, сказал себе Проспер Маурисович, если на той планете Странников нет, то ведь можно их там и изготовить. Если все можно.

Между тем, разобравшись с эсхатологической точкой бифуркации, Анатоль Максимович решил для разнообразия наконец-таки понять, в какую часть Глубокого Космоса занесло Максима неправильное толкование такой элементарной команды, какая перед сном была ему произнесена, и попробовать добраться до Планеты, Где Все Можно наиболее коротким путем.

И быстро выяснилось, что задачу Анатоль Максимович поставил перед собой не такую простую. Постоянное и неумеренное потребление спиртных напитков, как выяснилось, притупило его память, умерило сообразительность, но Анатоль Максимович очень рассчитывал на то неуловимое нечто, которое у регрессоров Комкона-2, так же, как и вообще дальних звездопроходцев, называется пространственным или почему-то "глубинным" чутьем.

Если кто не знает, глубинное чутье - это такая штука, без которой звездонавт не звездонавт. Если он не чует, где именно и в какой конкретно точке пространства времени следует совершить прокол, ему остается поставить свой вегикел в режим автопилотирования и ждать себе, ничего не предпринимая, куда вегикел его вывезет - и совсем не факт, что обязательно туда, куда нужно. Потому что вегикел, со всеми его громадными массивами памяти и прочими сверхинтеллекторными штучками-дрючками, чутьем совершенно не обладает.

Другие злятся и говорят, что это обыкновеный человеческий расизм, что никакого такого чутья у человека нет, точно так же, как не может быть у человека ни одного преимущества перед интеллекторным существом, а вовсе даже и наоборот, но я вам скажу - чушь! Есть оно у человека, это чутье, и вегикелы, кстати, его намного больше ценят, чем те же самые люди, вот оно как.

Чутьем своим Анатоль Максимович ужасно гордился и всегда был уверен, что оно не покинет его до самой смерти. Это совершенно неважно, что находясь как бы в изгнаниии на Аккумуляторной Станции, Анатоль Максимовичу негде было свое чутье применять - хватало и того, что оно просто было и делало его королем пространства-времени.

А теперь, ткнувшись раз, ткнувшись два, Анатоль Максимович почувствовал, что извините.

Причем с вегикелом вообще конфуз получился - Анатоль Максимович никак не мог сообразить, какие это такие координаты ему его Максим называет.

- С вами, - обратив внимание на такое дело, заметил после долгих разбирательств Максим, - истощится даже интеллекторное терпение. Я, Анатоль Максимович, вам на чистейшей интерлингве уже битый час твержу одни и те же координаты, а вы все спрашиваете: "А где это?".

- Нет, правда, а где это? - недоуменно спросил Анатоль Максимович. - Ты мне какую-нибудь привязку скажи.

- Какую я вам могу сказать привязку, когда сюда еще ни одна нога человека не вступала! - ответил Максим. - Откуда мне вам взять привязку, когда ее здесь отродясь не было. Девственные, вам же говорят, места! И не знаю я, какая галактика, что вы ко мне все с названиями пристаете. Нет здесь никаких названий.

- А если в первом режиме посмотреть?

- Нет, ну вы все-таки не очень понятливый, Анатоль Максимович. Если привязок нет, названий нет, нога не вступала, то откуда же взяться здесь первому режиму, странный вы человек!

- При Проспере такое не говори. Обоих сгноит. Ты все-таки покажи мне первый режим.

- Ну, пожалуйста, если вам так хочется. Хозяин - вы! - оскорбленно ответил вегикел и комната управления погрузилась во тьму.

- Это что? - спустя после паузы спросил Анатоль Максимович. - Это вот и есть твой первый режим? А где рожи?

- Очень я на вас удивляюсь, Анатоль Максимович, - так прокомментировал вегикел заданный ему вопрос. - Вы разве не поняли, что с рожами это был демонстрационный режим, утрированный. Не темноту же им показывать. Я в том смысле вас понял тогда, чтоб проняло.

- Ну, пронять-то оно... Постой-ка, постой-ка! - вдруг сказал Анатоль Максимович, вглядываясь во тьму. - А вот это там что, светленькое такое?

- Где? - сказал вегикел.

- Хороший вопрос от вегикела! - похвалил Анатоль Максимович. - Я вижу, а он не видит. Он "где" спрашивает. Да вон там же, погляди хорошенько!

- А. Это там, что ли? Такое светленькое?

- А какое же еще оно может быть здесь, - возмутился Анатоль Максимович, - посреди этой сплошной черноты?

- Я думаю, Анатоль Максимович, - ответил вегикел, - что следы какого-то мелкого и древнего события, случайно зафиксированного астрономами. Что-нибудь типа Сверхновой или ну я не знаю.

- Во-во! - гордо сказал Анатоль Максимович. - Вот тем-то вы и отличаетесь от нас, от регрессоров, что не чуете, куда надо соплы направлять. А я чую - оно! Туда давай.

Вегикел направил соплы, куда ему было сказано, и сделал такой жесткий прокол, что Боба Исаковича чуть не вывернуло наизнанку - очень потом ругался. Однако их снова постигла неудача и они забрались еще дальше вглубь Глубокого Космоса.

- Так недолго и заблудиться, - осторожно посетовал вегикел, на что Анатоль Максимович отреагировал очень бурно.

После пяти или шести дополнительных попыток выбраться не то что к Планете, Где Все Можно, но и просто хотя бы куда-нибудь поближе к Обитаемому Ареалу, вегикел сказал:

- Мне-то вообще-то что, Анатоль Максимович, я механизм, мне не больно, я таким галопом хоть тысячу лет скакать могу. Но мне вас и гостей ваших до слез жалко. Я вас, Анатоль Максимович, христом богом предупреждаю: еще один такой скачок - и я тогда точно заблужусь.

Анатоль Максимович был от всей этой ситуации очень нервен, в душу к нему начало закрадываться страшное подозрение, что неумеренное потребление спиртных напитков дурного качества может сказываться не только на памяти или, там, скажем, уме, но и на глубинном чутье также. И он после такого неуважительного замечания со стороны Максима совсем уже был готов с ним очень крупно поговорить, чтоб не вмешивался, железяка такая, в творческий процесс проникновения в пространство и время, но в этот момент в комнату управления, размахивая бутылками и руками, ввалились Боб Исакович, Проспер Маурисович и Аскольд - каждый из них чрезвычайно пьяный.

- Новый анекдот! - закричал Боб Исакович Анатоль Максимовичу, который на которого при этих словах посмотрел грустно. - Возвращается комконовец из командировки домой, а жена лежит в постели со Странником... Или нет, не так! Наоборот! Приходит жена из командировки домой, а в постели муж со Странником. Забыл. Но очень смешно!