Нагару Танигава - Вздохи Харухи Судзумии (Перевод с японского)

Харухи выхлебала оставшийся после лапши бульон, выиграв для себя некоторое время.

— Что ни говори, а Микуру-тян должна как следует помучиться! Фильм-то о бедной девочке, с которой постоянно происходит что-то ужасное, но заканчивается все хорошо! Чем более несчастной будет Микуру-тян, тем сильнее финальный катарсис. Угол падения равен углу отражения! Не волнуйся, Микуру-тян, в конце будет хэппи-энд!

Значит, счастливой будет только концовка, а до тех пор Асахина будет постоянно подвергаться режиссерской тирании. Что это вообще за сценарий у Харухи? Похоже, я единственный, кто может ее затормозить. Нужно быть предельно внимательным и глаз от нее не отводить. Кстати, что это еще за катарсис?

Асахина приоткрыла веки и взглянула на меня молящим о помощи взглядом. Левый глаз был голубым. Однако она лишь тихонько вздохнула и снова медленно закрыла глаза. Это что? Заявление о том, что на меня надеяться нечего?

Коидзуми и Нагато волнорезами вряд ли могут стать, так что на твоей стороне только я.

Правда, примеров, когда бы я за последние полгода смог каким-то образом остановить Харухи, еще не было, но примите во внимание хотя бы мой рыцарский дух. Хотя все равно, чувствую, все это так же тщетно, как воевать с ветряными мельницами.

Честно говоря, останавливать Харухи я и не думал. Полгода назад мне казалось, что даже если Харухи придется связать, нужно заставить ее бросить «Бригаду SOS». Но вышло так, что пока я сомневался, то прозевал, как Харухи уже нашла и комнату, и участников, среди которых, в довершение всего, оказался и я… Вот таковы реальные результаты.

Однако если бы вышло так, что я под покровом ночи саданул бы эту девчонку сзади дубиной по затылку, то, наверное, и не встретил бы Асахину, Нагато и Коидзуми. Или же встретился бы с ними каким-нибудь совершенно другим образом, но не узнал бы все эти невероятности о пришельцах и путешественниках во времени. Они были бы для меня обычными одноклассниками, а то и абсолютно незнакомыми людьми с которыми иногда сталкиваешься в коридоре.

Не спрашивайте меня, что лучше. Я уже выслушал саморекомендации трех остальных участников и своими глазами видел невероятную силу Нагато, еще одну Асахину и превращающегося в красную сферу Коидзуми. Может, если бы можно было отправиться в какой-нибудь параллельный мир, где есть другой я, который ни разу не разговаривал ни с Харухи, ни с остальной троицей, спросил бы у него. Не знаю я ничего, короче.

К тому же, не могу сказать, что я в своем нынешнем положении ничего не понимаю. Съемки фильма. Хмм… скромный школьный фестиваль. Пожалуй, ничего странного в этом нет. Странное — у Харухи в голове, но это уже и так известно, никого этим не удивишь. Решив ни с того ни с сего снимать кино, она уже наговорила кучу разной чуши, но для меня это уже стало рутиной. Делай что требуется — как-нибудь да получится…

Таким образом я и думал, поэтому и не отговаривал ее снимать фильм. Режиссер ты, или еще кто — делай, что хочешь! Крути-верти окружающими, как тебе нравится! Если тебе от этого станет легче, я тоже, подавив свои вздохи, буду за тобой таскаться. А все потому, что отказываюсь быть запертым в ловушке с тобой вдвоем неизвестно в каком измерении.

Об этом я думал, глядя на переполненную энтузиазмом Харухи, измученную Асахину, улыбающегося Коидзуми и похожее на маску невозмутимое лицо Нагато.

Я и понятия не имел, что придет время, когда я пожалею, что не попытался Харухи остановить.

Мы снова вернулись на площадку в парке. Нельзя уже сделать что-нибудь с нашим планом действий? Могли бы снять все заранее, до того как идти к храму. Основная проблема в том — что весь сценарий находится в голове Харухи. Все-таки, очень важно все записывать, письменность — великая вещь.

— Хватит оружия. Я думала, стрельба будет круче, но там ни огня, ни грохота нет. Не особо то эффектно. Игрушки эти никуда не годятся.

Одновременно с этими словами, продолжающими толкать магазин игрушек Ямацути к разорению, Харухи носком кроссовка начертила на земле два креста. Наверное, отмечала позиции для Асахины и Нагато.

— Микуру-тян, стоишь здесь. Юки — сюда.

— Ох…

В образе соблазнительной официантки Асахина, которую Харухи с утра гоняла туда-сюда, нетвердой походкой, будто уже израсходовала дневной запас калорий, лишившись всякой воли к сопротивлению, с сознанием чистым от усталости как белый лист, тронулась на свое место. Будто кукла, дошедшая до той степени, когда ей, как ребенку, стесняться нечего.

Нагато, смахивающая на куклу и так, безмолвно проследовала на свою позицию и замерла там. Ее черная мантия развевалась на дующем с гор ветру.

Харухи, крутя на пальце отнятый у Асахины пистолет, объявила:

— Вот так и стойте. Хочу снять, как вы друг на друга смотрите. Коидзуми-кун, готовь отражатель.

Затем Харухи возвратилась к режиссерскому стульчику, направила пистолет в воздух и заорала:

— Действуем!

Я в панике включил камеру, но еще больше меня, кажется, запаниковала Асахина. Действуем? Но Харухи сказала им просто стоять, какого еще действия она требует?

— …

Нагато и Асахина молча изучали выражение лица друг друга.

— Ммм…

Первой отвела взгляд Асахина.

— …

Нагато продолжала без отрыва смотреть на Асахину.

— …

Асахина тоже молчала.

Эта сцена свидания на фоне легкого ветерка могла продолжаться бесконечно.

— Хватит! — с чего-то вмешалась Харухи. — Ну и почему битвы не получается?

Да потому что они просто стоят.

Взяв вместо пистолета мегафон, Харухи решительно подошла к Асахине и легонько похлопала её по мягким каштановым волосам, которые сама же и укладывала.

— Микуру-тян, послушай. Какой бы симпатичной ты ни была, нельзя терять бдительность. Таких вот симпатичных вокруг — как грязи! Если успокоиться, молодежь тебя в два счета обставит!

Что она хочет сказать?

Харухи приказным тоном сказала закрывшей голову Асахине:

— Поэтому, Микуру-тян, постреляй лучами из глаз!

— Э? — глаза Асахины расширились от удивления. — Но я никак не могу!

— Вот для этого у тебя левый глаз другого цвета! Он же не просто так голубой! В нем скрыта невероятная сила — вот этот луч. «Луч Микуру»! Им и стреляй!

— Н… не буду!

— Давай!

Вцепившись в голову согнувшейся Асахины, Харухи принялась стучать ей желтым мегафоном по макушке.

Ну нет, кричащая от боли Асахина — это уже чересчур! Картина вопящей Асахины была уж слишком трагичной. Я передал камеру Коидзуми, который опустил отражатель и с интересом наблюдал за этой сценой, и схватил Харухи за шиворот: