О Эйриксон - Изгнанник с Серых Равнин

Конан замер, потом повернулся лицом к углу и приказал:

- Выходи!

Тускло блеснув металлом, вылетел кинжал! следом за ним выскочил человек и бросился к двери, ведущий на улицу. Но киммериец был начеку. Кинжал он на лету отбил клинком, а затем перехватил меч в руке и собрался метнуть его, как копье, в спину бандиту. Он не успел сделать это: короткий свист разорвал тишину, и бандит кубарем покатился по полу. Он упал лицом вниз, раскинув руки, и застыл неподвижно; в затылке у него торчала короткая палочка.

Бессмертный стоял в черном прямоугольнике внутренней двери.

- А, это ты, - проворчал киммериец.

Зольдо наклонился, подхватил что-то и направился к Конану. Это что-то было бесчувственным телом, которое он волок за шиворот. Он протащил ношу на середину комнаты и бросил ее к ногам киммерийца.

- Это Упырь, - сказал он. - Живой.

Зольдо пинком перевернул тело на спину.

- Принеси лампу, а то темно, хоть глаз выколи, буркнул Конан. Бессмертный молча отошел. Вернувшись с лампой в руке, он подхватил перевернутый табурет и водрузил лампу на него. Рыжий огненный язычок поплясал немного и успокоился, вновь протянулся острием к закопченному потолку. Белки закатившихся глаз Упыря слабо заблестели, отражая неровный свет. Бесноватый не приходил в сознание.

- Крепко ты его, - заметил Конан и поинтересовался: Вода здесь есть?

- Не знаю.

- Дай-ка лампу, - киммериец протянул ладонь.

Бессмертный снял светильник со стула и подал Конану; тот поднес огонек к заросшему волосом лицу Бесноватого Упыря.

- Ну и ну, - вдруг вырвалось у него.

Киммериец отставил лампу, вложил в ножны меч, который до сих пор держал в руке, и вынул кинжал. Его острием он ткнул под ребра распростертое перед ним тело. Упырь тихо застонал.

- Давай, очухивайся побыстрее, - пробормотал Конан и ткнул сильнее.

Бесноватый глубоко вздохнул и медленно опустил веки. Когда он пришел в себя от боли, то сразу сообразил, что к чему, и понял, что бежать ему не удастся: железные пальцы варвара крепко держали его за горло. Упырь вспомнил Сеннуха-Гиену и скривился.

- Ну, здравствуй, Рамес, - услышал он знакомый ненавистный голос и открыл глаза.

Лицо варвара с холодными синими глазами нависло над ним. Новые шрамы появились на нем, но не узнать Конана было невозможно. Упырь скосился и увидел второго. Желтоглазый смотрел на него словно на таракана - перед тем, как прихлопнуть насекомое. Из горла Бесноватого вырвалось хриплое проклятье.

- Ну, я виду, ты уже в полном порядке, - насмешливо прогудел киммериец и встряхнул Бесноватого так, что у того лязгнули зубы. - А теперь говори, скотина, кто тебя подослал?

Упырь, которого Конан назвал Рамесом, ощерился, с ненавистью глядя на варвара.

- Сеннух-Гиена, - процедил он сквозь зубы.

- Сеннух?! - удивился Конан. Память киммерийца годы не замутили: жадюгу-скупщика, который к тому же был предателем, он вспомнил сразу - как вспомнил и то, что сам разорил его; по мнению Конана, это было самым легким наказанием для Гиены. - Так он до сих пор не подох?

- Подох. Сегодня, - проскрежетал Рамес-Упырь.

Конан хмыкнул.

- Значит, сегодня... А кто ему удружил - уж не ты ли?

- Я.

- Ну, спасибо, - развеселился киммериец. - А вот заплатил ли он тебе?

- Проклятый варвар! - заорал Упырь, брызгая пеной, выступившей у него в уголках рта. - Чего ты медлишь? Убей меня!

- Да ты что? - усмехнулся Конан. - Мы так давно не виделись, вонючий ублюдок, хотелось бы потолковать... Значит, решил сам со мной расквитаться?

- Я не решил, - просипел Упырь. - Я...

Он с силой дернулся, и вдруг лицо его застыло в изумлении, а в виске выросла рукоять стилета. Тело Бесноватого обмякло, и голова упала, глухо стукнувшись о пол.

Киммериец разжал сведенные на глотке бандита пальцы и фыркнул, как разъяренный тигр.

- Разве я тебя в телохранители нанял? - ледяным голосом спросил он бессмертного.

Но Зольдо только мигнул желтыми глазами.

- Он что-то достал из одежды, - произнес он бесцветным голосом и указал пальцем на сжатый кулак мертвеца.

Киммериец умолк. Он посмотрел на свой кинжал, спрятал его в ножны и оглянулся. За спиной у него валялся труп бандита; рядом с ним лежала сабля. Конан поднял оружие и, просунув конец лезвия между стиснутых пальцев мертвеца, заставил кулак раскрыться. На ладони покойного Упыря темнел странный порошок.

- Черный лотос, - проговорил киммериец. - Ладно, беру свои слова назад!

- Ты знал его? - спросил Зольдо.

- Знал, - кивнул Конан, отходя от трупа. - Тоже стигиец, как и Гиена. Жрец-расстрига! Бежал сначала из своего гнилого храма, а после - из Стигии. Прибился к пиратам, но как был жрецом, так им и остался. Сколько козла не мой, он все равно воняет, - закончил он.

Зольдо наклонился над трупом Бесноватого.

- Лотос! - предупреждая его, воскликнул киммериец.

- Мне он не страшен, - сказал Зольдо.

Он выдернул из виска покойного свой стилет, вытер узкое лезвие о его грудь и спрятал нож за пояс.

Они пошли к выходу. Зольдо нагнулся к трупу, лежащему перед дверью, и вытащил второй стилет у него из затылка.

Неожиданный шум позади привлек их внимание; они насторожились. В проеме внутренней двери появился отсвет пламени, а вслед за ним возникла сгорбленная донельзя человеческая фигура с лампой в дрожащей руке. Свет вырвал из потемок морщинистое лицо - старик оглядывал мертвецов. Обнаружив тело Бесноватого, он что-то залопотал, а вслед за этим плюнул на покойника. Но, совершая свою старческую месть, он слишком сильно наклонился или, может быть, задел руку, в которой был смертоносный порошок - старик повалился на своего врага. Лампа выпала и покатилась, разбрызгивая горящее масло.

Оказавшись на улице, Конан прищурился на солнце.

- Время еще есть, - сообщил он. - Вернемся в харчевню, а то у меня в глотке пересохло.

И зашагал к гавани. Зольдо беспрекословно последовал за ним.

* * *

В харчевне "Голубая Жемчужина" Конан с порога зычным голосом потребовал вина. Служанка, увидев их, раскрыла рот от изумления, а хозяин побелел, как полотно. Киммериец уселся за стол, с удовольствием вытянув ноги; лишь сейчас он заметил, что на плечах бессмертного нет плаща.

- Где твой плащ? - спросил он.

- Остался там, - ответил Зольдо. - Зачем мне дырявый плащ?

- А-а...

И Конан перенес свое внимание на служанку, которая приближалась с объемистым кувшином. Она со стуком поставила посудину на стол и, сделав страшные глаза, прошептала:

- Почему вы вернулись?

Киммериец поймал ее за руку и отхлебнул из кувшина.

- Девочка, принеси еще один, - сказал он. - Этот я выпью, пожелав удачи демонам Нергала. Демонам, которые сейчас грузят душу Упыря в самый большой котел преисподней.