О Эйриксон - Изгнанник с Серых Равнин

- Откуда ты меня знаешь? - испуганно выдавил Сеннух и запнулся.

- Называй меня Упырем, Гиена, не бойся, - ласково сказал Бесноватый. - Мне это нравится. Знать тебя - знаю, а откуда - не твое дело, падаль. Говори, зачем пришел.

Стигийца трясло, поэтому слушал он невнимательно, а только выпалил заранее приготовленную фразу:

- У меня к тебе дело.

- Дело? - улыбнулся Бесноватый. - Какое? Я не ворую, мне нечего предложить тебе.

Стигиец яростно замотал головой, отрицая подобное предположение, и выдохнул:

- Мне нужна голова одного человека.

Упырь оскалил в подобии улыбки кривые желтые зубы.

- Ну-ну... и сколько заплатишь?

- По десять золотых на каждого.

В тусклых глазах Упыря что-то промелькнуло.

- Ты же говорил об одной голове? Или я не расслышал?

- Их двое, - объяснил стигиец, - но мне нужна одна голова.

Бесноватый покивал понимающе и поинтересовался:

- Ты сказал - по десять золотых? За каждого из них, или на каждого из нас?

- На каждого из вас, - простонал Сеннух.

- Тяжело же дались тебе эти слова, Гиена, - в тоне Упыря появилось нечто вроде сочувствия, за которым сквозило неприкрытое злорадство. - Ну, так и быть, послезавтра получишь свою голову. Говори, кто и где, а если вдруг не знаешь имен, то опиши наружность и, если что, не обессудь за ошибку.

- Не послезавтра, сегодня, - сказа стигиец.

В тусклых глазах появилось откровенное изумление.

- Значит, срочный заказ? Это будет стоить в два раза дороже.

Упырь назвал сумасшедшую цену - она и поначалу была совершенно безумной, но злоба лишила стигийца здравого смысла.

- Согласен, - сказал он.

Бесноватый наклонился к нему, и Сеннух почувствовал, как железные пальцы впились ему в горло.

- Нас восемь. Ты платишь сто шестьдесят золотых за одну голову?

- Да, - просипел стигиец.

Упырь дал ему глотнуть воздуха, а затем снова сжал пальцы.

- Кого ты пасешь, Гиена? Говори!

- Двое чужестранцев... Харчевня "Голубая Устрица"... Утром уплывают на "Покровителе Бурь"... - забулькал Сеннух, давясь набежавшей в рот слюной.

- Дальше.

- Один северянин... другой желтоглазый... голову северянина...

Сеннух прекратил биться и покорно ждал, пока Бесноватому надоест над ним измываться, но тот и не думал прекращать.

- Ты знаешь его имя? Говори!

Только сейчас в мозг стигийца вкралось некое смутное подозрение, а в чертах Упыря промелькнуло что-то знакомое. Но было поздно, в чем-либо раскаиваться.

- Ты знаешь его имя, - повторил Бесноватый.

Он сдавил горло стигийца и держал так, пока глаза у того от удушья не вылезли из орбит. Потом он ослабил хватку и тряхнул скупщика, как тряпичную куклу.

- Говори!

- Конан из Киммерии, - пролепетал полузадушенный стигиец.

- Амра?!

- Да.

- Повтори.

Стигиец не отвечал.

- Эй, принесите еще лампу, - рявкнул Упырь, - и воды, плеснуть ему на башку.

На стигийца вылили кувшин воды. Он не пошевелился. Молодчик отставил посудину и склонился над телом.

- Упырь, а он того... сдох! - сказал он, распрямляясь.

Бесноватый почесал пятерней затылок и радостно заржал.

- Значит, узнал-таки меня!

Молодчик со злобой пнул неподвижное тело.

- Плакали наши денежки...

- Заткнись! - рявкнул Упырь. - Не то, клянусь Сетом, отправишься вслед за ним и там потребуешь у него должок!

Молодчик сразу скис.

- Ты и ты, - Упырь ткнул пальцем, - ноги в руки, и к "Голубой Устрице". Узнать о двух чужестранцах. Если они еще там - один следит, в второй - сюда. Ясно.

Двое бандитов поспешно скрылись в дверях.

* * *

Конан и Зольдо поднялись в комнату, затем киммериец тщательно запер дверь на засов.

- Ты видел того, кто следил за нами? - спросил он.

- Да. Похож на стигийца, но одет, как местный.

- Проклятье! Только этого не хватало! Если здесь кто-нибудь вспомнил Конана из Киммерии, то нам будет трудновато выбраться.

Зольдо промолчал.

Киммериец направился к кровати, которая стояла посреди комнаты, и улегся на нее. Ложе под ним жалобно заскрипело.

- Кром, - сказал Конан спустя недолгое время и поднялся на ноги. - Ладно. Уходим.

В дверь тихо-тихо постучали.

Он глазами показал бессмертному, чтобы тот занял место у стены. Обнажив меч, Конан подкрался к двери на цыпочках и отодвинул засов, а сам быстро отступил. Дверь немного приоткрылась, и в щель просунулась кудрявая головка давешней служанки. Увидев отточенное лезвие, она округлила глаза и ойкнула. Зольдо рывком втянул девушку в комнату и зажал ей рот.

- Тсс... - прошипел киммериец, приложив палец к губам. Тихо, девочка. Тебе нечего опасаться.

Служанка быстро закивала, и он дал знак отпустить ее.

- Что тебе надо?

Служанка стрельнула в киммерийца влажными глазенками и зашептала:

- Уходите отсюда, господин мой. Вас ищут.

- Кто?

- Люди Бесноватого Упыря.

- Кого? - перепросил Конан, подняв бровь.

Девушка передернула плечами и со страхом оглянулась.

- Есть здесь такой. Убивает за деньги. Мучает и убивает. - Она оглянулась еще раз. - Хозяин не знает, что я пришла к вам. Я побегу? А то он хватится.

- Спасибо, девочка, - сказал киммериец, - и не беспокойся. Главное, чтобы никто не узнал, что ты нас предупредила.

- Не узнают.

Служанка бесшумно выскользнула из комнаты. Зольдо запер за ней. Киммериец вложил меч в ножны и потянулся так, что хрустнули кости.

- Зачем запер? - сказал Конан. - Пошли.

- Куда? - спросил Зольдо.

- Охотиться на Упыря, - объяснил киммериец. - Или ты остаешься?

- Я иду с тобой, - бессмертный кивнул.

Они спустились по лестнице в зал харчевни. Служанка, завидев Конана, едва заметным знаком показала на ближний от входа угол, где в одиночестве потягивал вино мрачного вида парень. На поясе у него болталась кривая сабля. Он занял место в углу так, чтобы держать выход из харчевни в поле зрения; зал его не интересовал.

- Пойдем присядем, - предложил киммериец.

Они уселись за свободный стол.

- Эй, милашка, - позвал Конан служанку, - принеси-ка вина.

Когда девушка прибежала с полным кувшином, он игриво обнял ее за талию и усадил на колени. Со стороны казалось, что киммериец заигрывает со служанкой; широко улыбаясь, он что-то шептал ей на ушко. На самом же деле Конан шепотом спросил девушку:

- Он один?

Служанка сразу поняла задумку киммерийца. Притворно отбиваясь и хохоча, она прошептала:

- Второй ушел. Только что.

Конан отпустил девушку, напоследок хлопнув ее по заду. Неожиданно она развернулась и залепила Конану в ответ звонкую пощечину. Киммериец опешил, а девушка, смутившись, убежала на кухню, провожаемая хохотом. Киммериец потер щеку и расхохотался сам. Оплеуха была очень кстати - теперь девчонку вряд ли кто-нибудь заподозрит.