Хуан Мирамар - Секретный сотрудник

В комнате переводчиков обстановка была привычной – Хосе с Ариелем, как всегда, спорили, как всегда, об Украине и, как всегда, горячо и на грани драки.

– Joder![38] – кричал Хосе. – Joder! Твоя Украина всю дорогу и нашим, и вашим, пока кто-нибудь ее не завоюет от нечего делать: Россия, Польша или Германия.

Ариель молча сверлил Хосе взглядом, казалось, готовый наброситься и разорвать оппонента на куски.

– Предлагаю дуэль, – с порога заявил Кузниц, – на мясорубках – мясорубки, кажется, еще не утратили своих боевых качеств. Могу быть секундантом. Вторым возьмите капитана Гонту – он настоящий джентльмен, chevalier sans peur et reproche[39] – немедленно настучит начальству.

– А пошли вы все! – крикнул Хосе и выскочил из комнаты, чуть не сбив Кузница с ног.

Ариель посмотрел ему вслед, закурил, замысловато выругался и небрежно поинтересовался:

– Ну что нового, Генри, в твоем таинственном мире плаща и кинжала?

Как будто не было никакого спора на грани драки, как будто это не он только что сверлил Хосе ненавидящим взглядом. Кузниц хорошо знал переменчивый характер Ариеля и относился к нему как к данности. Раздражала эта черта только Хосе.

– Мы разоружаемся и переодеваемся, – ответил он Ариелю в его же духе, – плащи побоку, будем носить безрукавки, а кинжалы перекуем на эти, как их?

– Орала, – подсказал Ариель.

– Нет, орало из кинжала едва ли выкуешь, перекуем их на портновские ножницы и будем кроить из плащей безрукавки.

– А если серьезно? – спросил Ариель.

– А если серьезно, то мы с Абдулом приглашаем вас на прощальный ужин в «Счастливом Гарри». Вы как?

– Спасибо. Я-то «за», конечно, – ведь завтра домой уезжаем, а вот как Хосе – не знаю, ты поговори с ним.

«Все уже знают об отъезде, – подумал Кузниц, – вот тебе и пресловутая военная тайна», – и сказал:

– Ладно, с Хосе я поговорю. Давайте часов в девять сегодня, а то у меня вечером еще одно дело есть.

– Какое дело? – тут же заинтересовался Ариель.

Очень он любил узнавать о делах своих друзей и знакомых и давать советы того типа, который англичане называют «after death the doctor».[40] Поэтому Кузниц, вспомнив, что он только что думал о военной тайне, ответил:

– Это, Ари, военная тайна, need to know,[41] так сказать.

– Ты же вроде решил перековать мечи на орала, – заметил Ариель.

– Это долгий процесс, – ответил Кузниц, – и вообще, зря ты с Хосе опять завелся – у нас дел много: надо вещи собрать, бумажки все привести в порядок.

– А что там собираться? – сказал Ариель. – У меня рюкзак почти не распакованный стоит, а отчет я уже написал.

– Пошли тогда по городу погуляем, – предложил Кузниц, – лучше смыться из штаба, а то Ярошенко нам под занавес какую-нибудь работу подкинет.

– Пошли, – сказал Ариель.

Открыв тяжелую кованую дверь штаба, которая помнила прикосновения железных рукавиц испанских рыцарей, живших в этом оберже, Кузниц с некоторым удивлением обнаружил, что капитан Гонта все еще сидит на каменных ступенях. Он сидел в той же позе и пристально смотрел на плац перед штабом, хотя солдат, осваивающих боевые искусства, там уже не было – плац был пуст, и смотреть там было абсолютно не на что.

«А может, капитан и правда не совсем живой?» – опять посетила его странная мысль, но думать о чем-либо в присутствии Ариеля было невозможно – Ариель громко излагал свою версию недавних событий, которая, надо признать, не очень отличалась от того, что думал обо всем этом сам Кузниц.

– Это только кажется, что от лазерных лучей никто не пострадал, – размахивая руками, вещал Ариель, – просто их действие не сразу проявляется. Это вроде радиации – дрянь эта, лазерные лучи или то, что они в себе несут, накапливается и человек, получивший дозу, обречен. Умрет обязательно рано или поздно.

– Все умрем, – сказал Кузниц, просто чтобы что-нибудь сказать.

– Тоже верно, – согласился Ариель и замолчал.

Они шли по улице Республики и вскоре вышли на площадь перед собором св. Иоанна – тяжеловесным сооружением в романском стиле с помпезным портиком и двумя симметрично расположенными звонницами. Вся площадь вплоть до ступеней широкой лестницы у дверей собора была уставлена столиками летнего кафе.

– Быстро торгаши сориентировались, – сказал Ариель и предложил чего-нибудь выпить.

Они с трудом нашли свободный столик – все было занято шумными компаниями военных.

– Как будто День победы празднуют, – заметил Кузниц, когда они уселись и сделали заказ: Ариель – джин с тоником, а Кузниц – кофе. – А ведь, скорее всего, победили «правоверные» – ты посмотри, сколько вокруг «условных потерь».

– Ага, – согласился Ариель, – продули мы «правоверным», а эти «условные потери» скоро коньки откинут.

Кузниц так не думал. Зачем тогда провидению нужно было устраивать все эти превращения? Но промолчал – спорить с Ариелем – себе дороже. Как позже выяснилось, Ариель ошибался – не погибли «условно убитые», но неизвестно, не лучше было бы для них и для всех, если бы он оказался прав.

Допив кофе и оставив Ариеля со второй порцией джина уже без тоника, Кузниц пошел в гостиницу собираться. Они договорились встретиться у «Счастливого Гарри» в девять, а впереди был еще сеанс связи с Украиной, и надо было найти Хосе, и пойти на встречу с Эджби – в общем, дел было много и собрать вещи лучше было заранее.

Хотя официального приказа еще не было, все, кто жил в гостинице, уже знали, что улетают завтра утром – сначала на Крит, а потом домой.

«Может быть, в этот раз удастся в Сфакию съездить, – думал Кузниц, укладывая в рюкзак свои немногочисленные вещи, – и вообще хорошо, что война кончилась и домой едем. Хотя не понятно, что дома делать – война как-то странно закончилась, если закончилась, поэтому едва ли скоро начнут опять устраивать всякие конференции и семинары. Пойду в университет преподавать, на худой конец», – решил он, еще раз проверил в шкафу и в ящиках стола, не забыл ли чего-нибудь, и вышел из номера.

В штаб он пришел как раз к сеансу связи с Украиной. В выгородке у Ярошенко уже сидел Хосе, а сам Ярошенко с таким мрачным видом читал шифровку от украинского начальства, что он подумал: «Уж не случилось ли чего на Неньке?».

Но Ярошенко, дочитав шифровку, сказал:

– Ну вот, завтра приказано отбыть на родину. Есть договоренность с англичанами насчет транспорта. Вылет рано утром, в пять, их транспортным самолетом на Крит, а дальше нашим чартером, – он посмотрел на Кузница и спросил: – А Заремба где?

– Скоро должен быть, – ответил Кузниц.

– Скоро, скоро, – проворчал Ярошенко, – вовремя надо приходить. И смотрите, – он погрозил Кузницу пальцем, – никаких «отвальных», а то вон поляки уже лыка не вяжут. Чтоб завтра в четыре были у входа в гостиницу, а сегодня вы с Зарембой свободны. К командующему со мной пойдет лейтенант Мартинес. Все понятно?