Филип Дик - Глаз в небе

— Не понял! — признался Джек.

— То же творится и с конфетным автоматом! — Лоуз перебрался к машине, выдающей карамель. — Конфеты выскакивают, а внутри пусто. Только фантики в окошке. Понятно?

— Непонятно.

— Ты что, никогда о чудесах не читал? В пустыне, скажем, это была вода и пища. Первое чудо.

— Ох-хо-хо, — только и мог проговорить Гамильтон.

— Автоматы действуют по библейскому принципу. Деление чудом. Или — размножение чудом. Как размножение делением, понимаешь? Лоуз достал из кармана отвертку, встал на колени и начал разбирать конфетный автомат.

— Говорю тебе, Джек, это величайшее открытие человечества. Форменный переворот в производстве. Все концепции машинных операций, вся конвейерная сборка… — Он пренебрежительно махнул рукой. — Все. Капут! Не надо больше сырья. И дешевой рабочей силы. Не надо грязных, дымящих заводов. В этих размалеванных ящичках скрыта великая тайна.

— М-да, — пробормотал сбитый с толку Джек. — Может, в твоих словах и есть крупица смысла.

— Процесс можно поставить на широкую ногу!.. — Лоуз силился оторвать заднюю стенку агрегата. — Помоги-ка. Надо снять замок. Замок с легкостью отлетел. Вдвоем они отделили заднюю стенку. Как Лоуз и предсказывал, вертикальные колонки автомата, выполнявшие роль накопителей товара, были абсолютно пусты.

— Дай десятицентовик! — попросил Лоуз.

Он уверенными движениями вскрыл механизм. Справа открылся канал выброса покупки; он шел от сложной комбинации ступенек, рычагов и шестеренок. Лоуз пыхтел, стараясь выяснить, как все это действует.

— Карамелька, похоже, появляется здесь, — предположил Джек.

Склонившись над плечом Лоуза, он коснулся плоской полочки. — Монета опрокидывает стопор и приводит в действие этот плунжер. Тот толкает конфету к выходу; сила тяжести делает все остальное.

— Брось монету. — торопливо сказал Лоуз. — Я хочу знать, откуда берется конфета, будь она неладна.

Гамильтон вставил монету и потянул за первый попавшийся рычажок. Колесики и тяги пришли в движение. Из середины этой круговерти возникла красочная конфета, соскользнула по желобу в канал и упала в нишу.

— Она просто образовалась из ничего! — благоговейно прошептал Лоуз.

— Но во вполне определенном месте! — заметил Гамильтон. — Кажется, в момент возникновения она соприкасалась с выставленным образцом. Это похоже на процесс деления. Образец распадается на два экземпляра — одинакового веса и объема.

— Что я говорил тебе, Джек? Брось еще монету!

Карамелька вновь материализовалась и скользнула в нишу. Оба исследователя замерли в молчаливом восхищении.

— Чистая работа! — признал Лоуз. — Прекрасное применение механики чудес.

— Но применение довольно скромное, — подчеркнул Гамильтон. — Конфеты, безалкогольные напитки, сигареты… Ничего серьезного.

— Тут-то мы и проявим себя! — многозначительно заявил Лоуз.

Он стал осторожно вдвигать в зазор между образцами товара тонкую полоску фольги. Полоска, не встретив сопротивления, аккуратно вошла в зазор.

— Отлично! — Лоуз потер руки. — Если я уберу первоначальный образец и заменю его чем-нибудь поинтересней…

Джек вынул образец конфеты и поставил на его место бутылочную пробку.

Они привели в действие механизм — и в нишу скатилась точно такая же пробка.

— Что и требовалось доказать! — кивнул Лоуз. — Машина воспроизводит что угодно. Он достал несколько монеток.

— Давай ближе к делу!

Джек был настроен более основательно.

— Послушай, как ты на это посмотришь?.. Известный принцип электроники — регенерация! Часть сигнала с выхода подается опять на вход… Происходит наращивание: чем больше на выходе, тем больше поступает на вход и воспроизводится…

— Жидкость лучше всего, — тут же развил соблазнительную идею Лоуз. — Где бы достать стеклянные трубки?

Недолго думая, Джек принялся срывать со стены часть неоновой рекламы, а Лоуз отправился в бар заказать что-нибудь подходящее. Джек еще возился, сооружая стеклянный трубопровод, когда вернулся Лоуз с крохотной рюмкой янтарной жидкости.

— Бренди, — пояснил Лоуз. — Точнее, настоящий французский коньяк.

Лучший, какой у них был.

Гамильтон поставил рюмку на полочку, где прежде находился образчик конфеты. Трубка, освобожденная от неона, шла от точки воспроизводства товара и дальше раздваивалась: один конец возвращался к рюмке, другой выводился в нишу.

— Отношение четыре к одному, — объяснил Гамильтон. — Четыре части идут на выход. Одна часть возвращается к источнику. По идее валовый продукт должен постоянно возрастать. Предел — бесконечность. Лоуз ловко заклинил стопор и запустил аппарат в безостановочном режиме. Вскоре коньяк стал капать из выходной трубки прямо на пол. Лоуз и Гамильтон схватили отставленную заднюю стенку, привинтили ее на положенное место и приделали замок.

Мирный конфетный ящик тихой струйкой принялся бесперебойно выдавать коньяк высшего качества.

— Ну, вот! — довольно хмыкнул Джек. — Бесплатная выпивка. Прошу в очередь!

Клиенты не заставили долго ждать и бойко потянулись к аппарату.

Наблюдая за растущей очередью, Лоуз проговорил:

— Мы пользуемся механизмом, но не знаем, каков его принцип. С точки зрения механики все ясно. Но остается главный вопрос — почему?

— Может, принципа-то и нет, — предположил Гамильтон. — Чудеса именно поэтому и считаются чудесами. Когда нет никаких законов, а есть лишь игра случая. Просто-напросто что-то случается — то, чего нельзя предугадать.

— Но какое-то правило должно все-таки присутствовать! — возразил Лоуз, указывая на автомат. — Когда опущена монета, появляется товар. До сих пор мы получали конфеты. Изменив правило, мы получаем коньяк, а не морковку, например. Нужно только выяснить, какие элементы необходимы, чтобы видоизменять имеющееся правило.

— Если мы сумеем узнать причину раздвоения предмета, то… — взволнованно проговорил Гамильтон.

— Именно! Процесс идет со страшной силой. Какая-то первопричина его раскручивает. По большому счету все равно, как это делается. Узнать бы только, в чем суть этого загадочного нечто. Мы ведь не суетимся из-за того, что сера, селитра и древесный уголь образуют порох. Нам вполне хватает сведений, в какой пропорции их надо смешивать… Они вернулись к бару, с трудом миновав толпу страждущих порции дармового коньяка.

— Выходит, в этом мире тоже есть законы, — заметил Джек. — Как и в том, нашем. Хотя нет, тут я, наверное, погорячился… Тень скользнула по лицу Билла Лоуза.