Сергей Суханов - До и после Победы. Книга 2. Становление.

Социальные факторы, как наиболее доступную для массовой пропаганды сторону психологического воспитания, мы продвигали всеми способами - статьи в газетах, выступления на радио, кинофильмы, спектакли - каждая единица культмассовой продукции поднимала те или иные стороны и вопросы - составление правильного - священного и освободительного - образа войны в глазах общества, правильного, нацеленного на победу над врагом, отношения к войне - все эти вопросы раз за разом поднимались и разжевывались в многочисленных произведениях и статьях. Отмечу, что в первые недели и месяцы войны эти образы в глазах людей были достаточно негативны - и по причине наших поражений, и по причине особенностей, и это мягко сказано, поведения значительного количества прдставителей советской власти. Поэтому-то и приходилось преодолевать отсутствие энтузиазма - настрой был негативный, и мы его выправляли фразами "вот суки что делают, ну ща мы им вломим, раз не хотят по-хорошему". К армии и к нам отношение тоже было негативным, у многих она потеряла доверие, ее воспринимали как нахлебника, который не смог справиться с врагом, хотя ее так много кормили. Поэтому по-началу в отношении к нам бывали и такие настроения, что "вы тут воюете, а нас потом из-за вас убьют". С такими разговорами мы справлялись в легкую - "не, дед - убьют тебя не из-за нас, а из-за того, что они на нас напали".

Образ немцев тоже по-началу был не слишком-то и мрачным, и нам приходилось бороться с этим образом культурной европейской нации - "да они сжигают дервни и расстреливают раненных", с образом братского пролетариата - "этот пролетариат только и ждет, чтобы стать барином - им обещали наделы, а ты на них будешь горбатиться батраком - вот и будет тебе пролетарское братство. Ты пойми - они сейчас отравлены своей буржуазией - та влила им в уши, что их жизненное пространство на востоке - думаешь, почему они подержали Гитлера ? А вот - захотели землицы. Ну мы им обеспечим ... пару метров - больше-то и не надо" - "А-гагагагга". Так мы постепенно растили образ ненавистного врага, посягнувшего на нашу свободу. Правда, на это тоже находились возражения - "А у нас можно подумать больше свободы" - "Так ты же за нее не дрался - так с чего тебе немцы ее дадут ? Дерись - и будет тебе свобода". Против возражений "эта война нужна только коммунякам" делалось возражение, что "гитлеровцы воюют не против коммуняк, а против народов СССР - им нужно жизненное пространство независимо от того, есть ли здесь коммунисты, и мы тут в любом случае - лишние - им не нужно столько людей, чтобы обслуживать новых помещиков. А разговоры что они воюют против коммуняк - это их пропаганда, чтобы разделить наше общество - выделить самых нестойких и сделать из них предателей. Ты хочешь быть предателем ? Хочешь предать соседа, брата ? Чтобы твоя сестра прислуживала немцам ?". Так, постепенно, уже к зиме сформировался прочный настрой нашего общества на победу, который был подкреплен и нашими успехами.

И эти успехи базировались не только на обеспечении и тренировках, они базировались и на том, что мы прививали бойцам особый настрой - давить врага всеми силами и средствами, не считаясь ни с какими законами человечности. Врага надо убить. Точка.

Постепенно мы пришли к тому, что объектом противобороства для нас стали не сами немцы, а прежде всего их способность и воля к сопротивлению. Именно на подавление воли были направлены множество акций - массированные и короткие обстрелы, снайперский террор, когда одну часть загоняли под перекрестный огонь снайперов, и не давали выйти из-под него несколько часов, вместе с тем не позволяя другим частям фрицев прийти к ним на помощь. А потом отпускали выживших, чтобы они разносили панические настроения. Дополнительно до немцев довели, что если случится попадание в санитарный БТР или в госпиталь - уничтожаем всю часть и пленных не берем. И это работало - за все время было уничтожено под корень только три немецких полка. И еще два - из-за расстрела пленных. Причем если немец переходил в другой полк - на тот полк тоже распростарнялось проклятие - про него доводили до немцев. С летчиками разговор тоже был коротким - если хоть одна бомба упадет на жилое здание - в течение недели уничтожается вся эскадрилья - перекидывали на этот участок фронта усиление и вырезали, уничтожали их снайперами, засадами, фугасами. Даже раненных из этих частей. Сбивали в воздухе выпрыгнувших с парашютом. Правда, это удавалось не всегда - последнего летчика из последней такой эскадрильи унитожили только в 1969 году, в Сиэтле.

И боевая устойчивость немцев после этих акций начала снижаться - если вначале они были боеспособны при потерях до 70%, то к весне 42го уже и 20% потерь выводило из боя все подразделение - они просто знали, что если уж пошли такие потери, то за них принялись всерьез, и просто остаться в живых, пусть даже и в плену, будет чудом. Тем более неизвестно - вдруг кто-то из их полка накосячил, вот нас из-за него и мочат - все эти слова немцы уже отлично знали из листовок, в которых мы рассказывали - кого и за что конкретно замочили. Был период, когда мы и присочиняли истории - тогда фронт немецкого полка порой рушился после первых же выстрелов. Но продолжалось это недолго - расстрелами и отправками в штрафбаты немецкое командование снова заставило солдат бояться себя больше, чем нас. Но и то хлеб.

Одновременно мы всячески способствовали повышению духа и устойчивости наших бойцов, и не только тренировками. Прежде всего, мы старались снизить число стрессоров, которые воздействуют на бойцов на поле боя. Вот почему много сил и средств мы тратили на уничтожение артиллерии и авиации. Если остальные виды огневого поражения еще как-то были терпимы, то взрывы снарядов, прилетавших неизвестно откуда и неизвестно в какой момент, или бомб, которые своей разрушительной силой были просто огромны по сравнению с маленьким человечком, сильно снижали воинственный настрой. И мы всячески старались снизить давление внешних условий на психику бойца.

Чтобы человек не тратил силы хотя бы на борьбу с предметными проблемами - надо организовать его предметное окружение - тогда у него будет больше сил на решение собственных проблем. Но нужно знать - как те или предметы отражаются в его психике - может оказаться так, что их изменеие никак не повлияет на его психику. Например, привычность территории - для нас более привычен лес, для немцев - открытая местность. Поэтому для боев мы старались выбирать местность, подходящую нам. В Красной Армии почему-то не учитывалось, как окружающая среда, обстановка, динамика ситуации влияет на человека - там считалось, что важен только дух. Ну да - дух-то важен конечно, без него никакие благоприятные условия не помогут, но и дух - не всесилен, лишь у малого количества людей дух может победить все обстоятельства. Но воюют-то не только они, так вот для остальных - кто менее силен духом - и важно создавать благоприятные условия, учитывать, как они влияют на это дух и при необходимости создавать условия, которые укрепят это дух - да просто пролететь звеном истребителей над войсками - уже укрепит дух, покажет, что про них не забыли, их поддерживают. Перекинуть пару крупнокалиберных батарей, показать на пару часов танковую роту - это сильно повышает устойчивость бойцов. Не надо рассматривать людей как машины - включил - и поехала. Машины, и те домаются, что уж говорить о людях. Нужна профилактика их психического состояния.