Хидзирико Сэймэй - В час, когда взойдет луна

До Ростбифа подполье ставило в основном на группы-однодневки, на камикадзе. Более стабильные группы, одну из которых во время оно возглавлял Билл, формировались из выживших и научившихся выживать. Число таких групп измерялось единицами.

Ростбиф положил в основу террора метод. Он далеко не первый, кто пытался — но первый, у кого получилось. И высший пилотаж владения методом — это использовать противотеррористическую шумиху себе на пользу. Ростбиф так и поступил в Братиславе: организовал серию отвлекающих ударов, отвлек всех, кого мог, после чего атаковал тюремный блок Цитадели и вскрыл его гранатометами спокойно, как банку пива. Его ученик так же спокойно организовал себе люфт в Гесере, прекрасно зная, что именно из-за всеобщей катавасии некриминальным трупом будут заниматься с прохладцей. Письмо это — не признак щенячьей бравады. Это хорошо рассчитанный ход в игре.

Значит, нужно сосредоточиться не на том, кто, а на том, как. Все стандартные ходы отбросим — ими уже занимается полиция. Но она не знает, где будет нанесен следующий удар, а я знаю. И знаю, что он не заставит себя ждать: Савину кровно необходимо оставаться в наступлении. Значит, я должен расставить сеть и сделаться в ней приманкой.

Неприятная роль, но что поделаешь.

Подожди-ка. Они убили Юпитера, они убили Ветку, они почти точно убили Стеллу — и положили всю ее охрану, а Магду оставили в живых. При том, что Магда их видела. Магду, на чье молчание они никак не могли рассчитывать. Ростбиф терпеть не мог лишней крови — но что мешало им упрятать девочку в какой-нибудь подвал на недельку-другую?

То, что у них нет достаточно надежного подвала. У них нет постоянной базы, они нигде не нагрели себе места. Вода, девять из десяти — вода. Полиция тоже учла это и тоже проверяет на Балтике все плавсредства, способные вместить группу из шести человек. И если они до сих пор не попались — значит, у них или совершенно чистое судно, или гениальный «кузнец», или, чем черт не шутит, и то, и другое.

Ну что ж, «кузнецы» в подполье наперечет, их легко будет проверить…

И есть еще одна примета, которую может использовать СБ, если она о ней знает… Эней работал приманкой. Ясира — тоже. Плюс подросток и — скорее всего — тот человек, что стрелял по Магде резиновой дробью. И эта дробь тоже наводит на размышления. У нас, конечно, не Ирландия, но Ростбиф был большой любитель неожиданных подходов. И последнее время слишком часто поминал Райнера. Но в любом случае это как минимум три, а скорее даже четыре агнца на одном плавсредстве. Если, конечно, Эней не догадался рассредоточить группу, а он может.

Нет, нет, эту операцию они будут планировать «с суши». Судно свое поставят на прикол в одном из датских, шведских, норвежских или германских портов. «Кузнеца», скорее всего, оставят при судне. Обеспечат ему и кораблю алиби. «Кузнец» — не боец, его нужно беречь.

Пользоваться будут, по всей видимости, общественным транспортом. Пути отступления — они же и пути наступления. А значит, я должен в первую голову изучить расписание всего, что движется в родном городе и наметить точки стыков. До чего забавно — прежде я никогда этого не делал. Цыган не ворует там, где живет…

А пока… Робертсон поморщился. Он не любил режим глухой обороны. Рвались связи, обрушивалась налаженная жизнь, любое действие становилось омерзительно трудоемким — за сигаретами не съездишь, не отклонившись с маршрута миль этак на пять, чтобы проверить, ведут или нет. Но… жизнь это такая штука, лентяев она не любит и неуважения к себе не терпит. Он опять похрустел пальцами. А с другой стороны, почему я должен отдавать им инициативу? Они убили Стеллу, они убили Ветку, они прислали мне свою «повестку», постановление штаба есть. Я могу не ждать.

Он взял синай, спустился в гараж, проверил машину — хотя готов был прозакладывать дом, взрывчатки там нет и не будет. Из-за Фредерики и Калле. Они не рискнут взрывать там, где есть женщины и дети.

Билл поехал в додзё, проверяясь по дороге. У него были свои часы после общих тренировок. После разминки приступил к выполнению ката. Зеркала отражали высокого седого человека в белоснежной куртке-кендоги, в безупречных черных хакама, уверенного — и потому очень непринужденного — в движениях. По некоторым слухам, Савин и Ясира — хорошие мечники. По другим — отличные. Наверное, их тоже будет жаль. Но щенки взялись мстить — и им не объяснишь, что о смерти Каспера Билл сожалеет так, как не сожалел бы о смерти брата. Пеликан и вправду был хорошим другом — но пошел за полоумным русским, и сам свихнулся. Сначала все радовались, что на акциях Каспера, как и на акциях Саневича, цель гибнет всегда, а игроки — от случая к случаю. А потом оказалось, что они планируют открыть охоту на людей — и этого никак нельзя было допустить. Щенкам ничего не объяснишь, они всегда правы. И потому гибнут.

Закончив упражнения и приняв душ, Билл взялся за комм и набрал номер Оскара. Сообщение, которое он выслал, само по себе смысла не несло, важно было то, что Оскару позвонили именно на этот номер. Свой контакт в СБ Билл решил не подключать, обойтись силами подполья. Пусть Оскар пришлет группу, в которой есть хотя бы один русский или поляк или этот, как его… украинец.

А потом Билл подумал и набрал еще один номер. Вот этого хода, подумал он, «агнец» Савин точно не предвидит и не ждет. Как бы плохо он обо мне ни думал.

Люксембургский клан был не по статусу большим, принимал к себе бывших нелегалов и позволял своим младшим птенцам подрабатывать на стороне. Услуги охранников-старших обходились недешево, но имея на балансе как минимум двух боевиков из группы Каспера плюс Энея — экономить было нельзя. И коммерческую тайну наемники блюли строго.

Билл собирался сразу же отправить их в активный поиск. Квартиру не взорвут, посылок тоже можно не опасаться — вероятность ошибки слишком велика. Остаются разнообразные засады и ловля на живца, конечно.

Господин Орвилл Робертсон не любил городской шум. А жил в большом доме над транспортным узлом. На работу мог выехать в три утра, а мог в одиннадцать, а мог и вовсе не выехать — тогда в кабинете возникала голограмма. Вид транспорта выбирал под настроение. Привычек не имел. В своем додзё — старая лютеранская церковь в полуквартале от другого узла — порой появлялся на час-полтора, порой пропадал сутками. Не укладывался в ритм — разве что в джазовый, но его поди предугадай.

На самом деле, и господин Робертсон это не только знал, но — что куда важнее — осознавал, и учитывал, он все равно был уязвим. Он не был анонимен. Он присутствовал на карте. И те, кто обладал достаточными ресурсами, и достаточным временем, могли его достать. Просто этих ресурсов требовалось много. И времени тоже.