Конни Уиллис - Вихри Мраморной арки

— Вечером, — задумчиво повторил Элиот. — Значит, отец Виктории вернулся из Хартфорда?

— Да.

— А как мой отец? Поправился? Он в состоянии постоять на кладбище, опираясь на трость и бормоча под нос: «Я всегда знал, что он плохо кончит…» Ведь церемония будет проходить на кладбище, у могилы?

Элиот взял в руки шляпу.

— Да, — ответила Анна, с тревогой за ним наблюдая. — Куда ты собрался?

— Я пойду с тобой, разумеется. Первые похороны я ведь пропустил.

— Тебе туда нельзя, — сказала она, медленно отступая к двери и сжимая в муфте ключ.

— По-моему, эта игра слишком затянулась, — холодно ответил он. — Зря я тебя послушал. Зря ты отговорила меня появляться на первых похоронах. Я не собираюсь повторять эту ошибку дважды. Сегодня я пойду, и ты мне не помешаешь.

Анна замерла в испуге.

— Ты убьешь отца, — пролепетала она.

— Что ж, отлично. Вам же надо будет кого-то хоронить, кроме этого несчастного незнакомца, который притворяется мной.

— Элиот, мы хороним тебя, — сказала Анна. В лице его что-то промелькнуло.

— Элиот… ты ведь знаешь, что умер, правда? — прошептала она.

Он надел шляпу.

— Посмотрим, что скажет моя невеста. И ее отец. Он обрадуется, увидев меня живым и невредимым, да к тому же избавленным от долгов! Да он встретит будущего зятя с распростертыми объятиями! А красавица Викки… ведь она невеста, а не вдова!

Анне вспомнилась Виктория: ласковый взгляд серых глаз, маленькая ручка, так крепко сжимавшая ей ладонь там, у доктора. Вспомнился жесткий, непреклонный взгляд отца Виктории, его готовность защитить дочь любой ценой.

— Элиот, за что? Зачем ты так? — спросила Анна.

— Я не люблю гробы. Там тесно, душно и пыльно. И холодно. Совсем как в этой комнатке. Я не дам замуровать себя в гробу, как ты замуровала меня здесь.

Анна резко втянула воздух.

— Все так обрадуются; увидев меня, что забудут, зачем вообще пришли на кладбище, — обезоруживающе улыбнулся он. — Никто и не вспомнит, что пришли меня хоронить.

Анна отступила в сторону двери еще на шаг.

— Я помешаю тебе, — сказала она.

— Милая Анна, как ты меня остановишь?

Ей вспомнились последние дни. Она заперла его всего раз, в день похорон. После этого она ни разу не воспользовалась ключом: надеялась, что он образумится и уйдет. Выходя из комнаты, Анна просто прикрывала за собой дверь, несмотря на то, что Элиот неизменно кричал ей в спину: «Оставь открытой!» Вернувшись на следующий день, она заставала все, как оставила накануне — дверь прикрыта; Элиот сидит будто взаперти.

— Я запру тебя, — сказала Анна, сжимая спрятанный в муфте ключ.

Элиот рассмеялся.

— К чему? Если я действительно призрак, то без труда пройду сквозь стены и появлюсь на кладбище, медленно плывя по воздуху и протягивая к тебе руки, милая Анна.

— Нет, — глухо повторила она. — Я не позволю тебе…

— Нет? — Он снова рассмеялся. — Назови мне хоть один случай, когда ты сказала бы мне «нет» и не хотела бы того, от чего отказывалась. Вот и сейчас ты себе лжешь.

Он шагнул ей навстречу.

— Пойдем. Пойдем вместе.

— Нет! — Анна резко развернулась и выскочила за дверь. Все произошло в мгновение ока. Она изо всех сил потянула на себя дверную ручку, вставила ключ в замочную скважину и повернула его. С другой стороны за ручку дергал Элиот.

— Анна, не валяй дурака, выпусти меня, — полусмеясь, полусердито воскликнул он.

— Нет, — ответила она.

Положив ключ в муфту, Анна сделала несколько шагов в сторону церкви и обессилено опустилась на скамью — ту самую, на которой сидела в день первых похорон. Она положила руки на спинку скамьи перед собой и уронила на них голову. Судорожно сжатые пальцы не выпускали ключа.

— Мисс Лоуренс, вам помочь? — вежливо спросил кто-то. Она подняла голову и увидела преподобного Спрейга в тяжелом черном облачении. В руках он держал сборник заупокойных молитв.

— Да, — твердо ответила Анна, оперлась на руку священника и отправилась на кладбище.

Гроб уже опустили в могилу. По краям глубокой ямы лежала твердая земля, такая же сухая и бледная, как трава, что росла на кладбище. Низкие тучи будто вмерзли в серое небо и теперь всей тяжестью давили на землю. Было очень холодно. Виктория вышла навстречу преподобному Спрейгу и его спутнице.

— Я так рада, что вы пришли. — Она взяла Анну за руку. — Мы только что узнали…

Ее серые глаза наполнились слезами. У Анны мелькнула мысль, что Элиот уже побывал здесь.

Отец Виктории подошел к ним и обнял дочь за плечи.

— Мы получили печальное известие из Нью-Лондона, — сказал он. — Корабль, на котором находился, мой сын, числится без вести пропавшим вместе со всеми, кто на нем находился.

— Не может быть! — воскликнула Анна, обращаясь к Виктории. — Ваш брат…

— Мы не теряем надежды и молимся о том, чтобы он вернулся, — перебил отец Виктории. — Даже если произошло крушение… корабль находился совсем недалеко от берега.

— Он не пропал, — задумчиво проговорила Анна, будто разговаривая сама с собой. — Он придет сегодня, — добавила она, хотя сама точно не знала, кого имела ввиду.

— Давайте помолимся, — раздался голос преподобного Спрейга.

«Да-да, — думала Анна. — Поторопитесь…» Люди придвинулись ближе к могиле, словно стараясь укрыться от серого неба.

— В расцвете жизни мы объяты смертью, — читал преподобный Спрейг. — К кому, как не к Творцу, взывать ним?

Анна закрыла глаза.

— Все мы предстанем перед судом Господним… Пошел снег. Преподобный Спрейг на секунду оторвался от чтения, взглянул на белую порошу, и потерял то место, на котором остановился.

— Прошу прощения, — сказал он и начал сначала. — В расцвете жизни…

«Скорее, — думала Анна. — Ради всего святого, скорее…»

Далеко-далеко, на другом конце кладбища, за бесчисленными рядами коричневых холмиков и серых крестов показался человек. Священник замешкался.

«Только не останавливайся, не останавливайся…» — взмолилась про себя Анна.

— И каждому воздастся по деяниям его, благим и дурным…

Мужчина с темно-рыжими волосами держал в руке шляпу. Отвороты его темного сюртука пестрели снежинками. Анна опустила голову, стараясь не смотреть в его сторону. Преподобный Спрейг наклонился и подобрал горсть земли:

— Мы вверяем эту душу Господу Богу, небесному Отцу нашему, а тело его предаем земле. Прах к праху… — священник замер на полуслове, так и не разжав ладонь.

Анна подняла голову. Мужчина быстро шагал по дорожке между могилами. Отец Виктории взглянул в его сторону и побледнел.