Василий Бережной - Под ледяным щитом

— Странно, но мне кажется, будто бы мы где-то виделись…

— На Острове Развлечений, у ангара.

Никифор начал расспрашивать об Уране.

— Холодная, пустынная планета, — говорил Генрих, и какие-то непонятные искорки проскальзывали в его глазах. — Водородные скалы и утесы.

— А как хотелось бы, чтобы были там мыслящие существа! вздохнул Никифор. — Неужели мы одиноки в Солнечной системе?

— Нет, я так не думаю. — Генрих попытался улыбнуться. Вот я представляю здесь Уран. Да, да, Клара даже прозвала меня Ураносом.

— Уранос? Остроумно. Вам посчастливилось побывать на Уране.

— Человечество слишком далеко выдвинулось в космос. И это небезопасно. Пришлось заплатить за это многими жертвами. А дальше цена эта будет катастрофически возрастать. Вот ведь все предыдущие экспедиции на Уран исчезли бесследно. Да и наш последний корабль только случайно уцелел.

— Вы против полетов на планеты?

— Чрезмерный аппетит не благоприятствует здоровью.

Окинув взглядом сухощавую фигуру собеседника и вспомнив, что к еде тот даже не прикоснулся. Ник подумал: «А ты аппетитом, видно, не страдаешь совсем».

— Но ведь интересно! Да, в конце концов, и полезно: сколько нового для науки дала, скажем, станция на Меркурии!

— А нам Земля интереснее, — произнес Генрих.

— Вам? Это кому?

— Историкам, археологам… Особенно тем, кто прибыл из космоса.

— Это парадоксально, — встал с постели Никифор, — о своей планете мы до сих пор знаем меньше, чем о Марсе.

— Согласен. — Генрих подошел к двери и остановился у стоявшего там кресла, опершись на него рукой. — Вот хотя бы земной магнетизм…

При одном только упоминании о магнетизме Никифор встрепенулся, глаза его засверкали. Магнетизм! Да это ведь именно то, ради чего прибыл он в суровую Антарктиду.

— Явление уникальное… — продолжал Генрих. — Землю окружает магнитное поле более сильное, чем у самого Солнца! Здесь есть над чем задуматься.

— Вы правы, — согласился Никифор. И доверительно рассказал Генриху о ходе своих мыслей, пожаловавшись на коллег, которые не обратили внимания на его «дикую» гипотезу. — Но я не остановлюсь… Я им докажу… Они еще услышат обо мне!

— Не отступать — это мне нравится. Я охотно вас поддержу. — Уранос расправил свои угловатые плечи. — А то, что тут кроется тайна, сомнений нет.

— И вы так считаете? Это прекрасно, теперь есть у меня союзник!

— Да еще какой! — кивнул головой Уранос.

Никифор был искренне рад: наконец-то нашелся единомышленник!

Включив летний день (за иллюзорными окнами зашелестели иллюзорные, но на вид совершенно натуральные колосья), он начал советоваться с Ураносом, как эффективнее организовать поиски кладовых магнитной материи.

— Я полагаю, что генератор поля находится вблизи поверхности. Но как до него добраться?

Уранос задумался:

— А взрывчатка не поможет?

— Нет: институт рядом, датчики… Нужно согласовать программу, а я… — Никифор только развел руками.

— О, как же несправедливо с вами обошлись! Даже жестоко. Игнорировать такого проницательного ученого!

— Они хотят меня унизить, — Никифор сжал кулаки. — Но у них ничего не выйдет. Ярковой на колени не встанет.

— Я целиком и полностью на вашей стороне! — воскликнул Уранос.

Чем больше Никифор возмущался своими оппонентами, тем горячее поддерживал его этот новый коллега, которого он случайно встретил в Антарктиде. Никифор был благодарен судьбе за то, что она наконец-то свела его с ученым, не только понимающим его, но и способным помочь. Хотя обмороженные его щеки не отошли еще, он решил немедленно исследовать грот у полюса. Словно овладела им какая-то эйфория, он не стал ждать Веру, которая должна была прийти с минуты на минуту.

— Так что, пошли?

— Пошли, — не колеблясь, ответил Уранос, и глаза его заискрились желтоватыми огоньками.

Двери перед ними раздвинулись и снова сошлись. А за несуществующими окнами невидимый ветерок летал по несуществующим колосьям, и шелест их волнами катился в комнату.

Сперва в синеватой мгле невозможно было что-либо разглядеть, но вот глаза привыкли, и Никифор начал различать под стенами грота груды камней. Некоторые глыбы имели такую правильную форму кубов и призм, что возникла мысль: не обработаны ли они рукой человека. Высоко вверху плавали голубоватые клубы пара. А вот и красный круг на полу, о котором рассказывала Вера. Да, речка течет оттуда…

Никифор шел вдоль стены, разглядывая и ощупывая породу, а Уранос молча стоял, опустив короткие руки. Правда, время от времени поднимал левую руку на уровень лица, словно посматривая на часы, но часов там не было, а видна была только блестящая пластинка на указательном пальце. Возможно, эта пластинка очень ему нравилась, потому что, глядя на нее, Уранос даже губами шевелил. Вскоре Ник достиг каменистого берега реки, спустился в воду и, осторожно ступая, перебрался на противоположную сторону. Совсем теплая вода была ему по пояс. «Теплая… — рассуждал Никифор. — А почему, собственно, теплая? Где и чем она обогревается?..»

Осмотрел он и другое полукружье стены. Все то же — гранит, базальт, кое-где поблескивает горный хрусталь. Снова вернулся к реке, теперь уже к тому месту, где течение с шумом вырывалось из невысокого темного туннеля. Заглянул метра за три-четыре: ничего не видно… Но из темноты тоже веет теплом. Шестьсот метров… Разве туда проберешься?

— Эге-ге, Генрих!

Уранос подошел к туннелю, склонился над водой, смешно вытянув голову на длинной шее.

— Надо попробовать… — кричал Никифор. — Пойду по руслу в туннель!

— Хорошо! — закивал головой Генрих. — Я тоже иду. Пойдем вместе.

Ярковой прыгнул в воду и, преодолевая течение, пошел в темный туннель. Генрих шлепал следом, неловко взмахивая руками. Постепенно становилось все глубже. «Эх, надо было захватить фонарь… — подумал Никифор, но возвращаться не хотелось. — Ну ничего, здесь, пожалуй, не заблудимся». Он шел, чувствуя поблизости локоть Генриха, и от этого было как-то спокойнее. Вскоре Уранос нащупал его правую руку, взял ее в свою и пошел впереди. Долго шли они в черной пене, дно все отдалялось, и вот уже вода достигла их плеч. Генрих остановился, вероятно решив вернуться.

— Пошли, дальше пошли! — крикнул Никифор и легонько подтолкнул Генриха вперед. Тот послушался, и они понемногу одолели еще какую-нибудь сотню шагов. Дно теперь стало вроде бы немного повыше, но потолок снизился, и пришлось двигаться полусогнувшись. Дышать было тяжело, лицо Никифора покрылось потом, но он не останавливался, надеясь, что, может быть, это русло выведет на противоположную сторону горы…