Алекс Бор - Ах, прица-тройка, перестройка! (фрагмент)

Хрусталевой рядом с нами не было - она не успела зацепиться за кассу и течение унесло ее куда-то в середину вагона, где она и страдала в одиночестве, не имея возможности поддерживать разговор.

- Форменное безобразие! - выдала Лена сразу, как только вагон тронулся. - В такой толпе есть шанс превратиться в лепешку!

- Хочешь, дам тебе совет, как избежать столь печальной участи?

Лена изучающе посмотрела на меня, справедливо ожидая подвоха. Она, конечно же, была права.

- Ну, говори, коли не шутишь...

- Худеть надо, - сказал я.

- А ты, однако, нахал, - заметила Лена и отвернулась к окну.

- Америку открыла! Я давно это знаю. С детсада...

- Ничего, мы тебя скоро от этой болезни вылечим, - пообещала мне Лена.

- Как? - полюбопытствовал я.

- Лучшее лекарство от избыточной наглости - темная.

- А кто меня будет таким вот образом лечить? - поинтересовался я. - Ты, что ли?

- Не только я. Вся двадцать пятая группа.

- Двадцать пятая группа на такую провокацию не пойдет, - уверенно возразил я.

- Ты думаешь? - усмехнулась Лена. - Если как следует попросить, пойдут с удовольствием.

- Нет, - снова возразил я, - Леночка Корнилова и Марго Федосеева, Танька Кедрина и Светка Шепилова, Жанка, Оксанка, Светка-Тэсс из рода Баскервилей никогда не пойдут!

- Посмотрим, - многообещающе улыбнулась Лена.

- Посмотрим...

- Лучше смотри, посоветовала Лена, - особенно когда будешь один ходить по темным и заброшенным переулкам. Ты же любишь такие прогулки...

- Люблю, - согласился я.

- Ну, вот, одна из очередных таких прогулок может закончиться для тебя печально, - произнесла Лена таким тоном, словно всю свою сознательную жизнь работала в сицилийской мафии.

- Пожалуй, - проговорил я, - мне нужно будет нанять телохранителей...

- Они тебе не помогут, - отрезала Лена.

- Посмотрим...

- Посмотрим...

На этой оптимистической ноте тема для трепа исчерпала себя. Тем более, что на нас уже с нездоровым любопытством стали оглядываться другие пассажиры... Конечно, только круглый дурак не понимал, что мы беседовали в дружеско-шутливом духе. Но вдруг кто-нибудь поймет наш разговор как нечто очень серьезное и захочет проявить бдительность...

Лена, повернувшись к трамвайному окну, чертила на запотевшем стекле какие-то странные знаки, похожие на древние иероглифы. Взгляд ее был затуманенным, словно она находилась где-то далеко, в мире сказочных грез.

- Это что у тебя за авангард? - полюбопытствовал я.

В глазах у Лены нехотя проявилось осмысленное выражение. Так бывает у того, кто возвращается из заоблачных высот на грешную землю.

Лена небрежным движением стерла со стекла свои шедевры и недовольно буркнула:

- Полный маразм с этим комсомольским собранием... Наверное, ночью кошмары будут сниться. Помнишь, когда базарили о "Слове"?

Я, конечно же, помнил. Собрание завершилось всего полчаса назад, и ощущения были свежими, как никогда. И я чувствовал, что на филологическом факультете вскоре должна начаться совсем новая жизнь.

И она началась. Буквально на следующий день.

Но это, как сказал классик, уже совсем другая история...

Январь-февраль 1989

Алекс Бор, 2001