Морис Лима - Метро в неизвестность

Один из юных пловцов почти прижимался к боку своего божества, как бы ища возможности слиться с ним, войти в его ауру, которую так чтили теневики. Ригель отчетливо видел, как тот поворачивался к нему своим мраморным слепым лицом, вызывающем в его памяти воспоминания о скульптурных шедеврах древних ксюлианских ваятелей. Ригель улыбнулся ему, и хотя ребенок не мог видеть его улыбки, лицо его засияло от счастья: он почувствовал милость, оказанную ему его богом.

"Почему же все-таки меня так тянет к ним?.. Что они для меня?.. Я совсем не знаю этого народа, который развивался у нас под ногами с самого сотворения мира... Ведь я совершенно случайно оказался в Великих пещерах..."

Потом ему пришла другая мысль:

"Нет же! Я просто схожу с ума!.. Я до сих пор считаю, что нахожусь на Ксюле, покрытом мертвым снежным саваном, а не на этой освещенной лучами яростного солнца планете. Если я действительно на родной планете, то как я смог оказаться здесь в совершенно иные времена и к тому же после короткого обморока?"

Под влиянием тех фильмов, которые показывал ему Виктор, Ригель совсем уж было поверил, что он вновь на Ксюле. Да и Великие пещеры соседствуют вроде бы с теми, куда рухнул метропоезд. Но все это выглядит как-то странно деформированным.

Особое впечатление произвели на него трубы-тоннели, которые больше не пронзали толщу планеты, как в былые времена, а просто бороздили её поверхность или лежали в глубоких выемках. Они в самом деле казались впечатляющим следом того, что когда-то являлось огромной, нескончаемой сетью метро планеты.

Города?! Но они могут быть скрыты, лежа в руинах под вздыбленными горными массивами, или похоронены под сенью гигантских лесов, которые теперь покрывали значительную часть планеты. Все возможно...

Но все же что-то "не клеилось" в этих рассуждениях.

Смущающим ум фактом было выживание Ригеля в этом хаосе.

Из раздумий его вывело какое-то щекотание возле плеча. Ребенок показывал ему на что-то, что находилось далеко впереди пловцов. Ригель с трудом рассмотрел вдали отверстия пещер и низкие строения из плоских камней. Должно быть, это был город теневиков.

Ригель кивнул головой, хотя этого никто не мог увидеть, и попытался мысленно сообщить мальчику, что понял его.

Живя с землянами, он носил, как и они, так называемый космический комбинезон, который должен был использоваться при посадках на незнакомые планеты. Сделана эта одежда была из бронированного нейлона голубого цвета, гибкого и удивительно прочного, не сковывающего движений и в то же время плотно и удобно облегающего тело.

Вместе с другими Ригель приближался к берегу, а мальчик не отставал от него ни на один взмах.

И вот берег. Ригель попал в совершенно незнакомый ему мир. Прижавшийся к его боку мальчик казался юным служителем своего божества, не желающим отставать ни на шаг и ловящим каждое его желание.

Бледные люди, которые, сидя на берегу, делали какие-то предметы обихода, оставили свое занятие и вышли навстречу Ригелю. Самый старый из них, шагнув вперед, четко проговорил:

- Добро пожаловать!

Это было настолько неожиданно, что Ригель не поверил своим ушам: оказывается, теневики не лишились дара речи!

Старый теневик изъяснялся на чистейшем ксюлианском, на том унифицированном языке, который был в ходу на планете, когда различные расы испытывали необходимость объединения.

За последние часы Ригель многому научился при общении с теневиками. Они мало говорили, и словарь их был минимальным. Некоторые слова уже настолько изменились, что требовалось определенное усилие для их понимания. Но все же в них можно было узнать язык планеты Ксюл.

"Да, я на Ксюле, а теневики - это ксюлиане... Возникает лишь вопрос: являются ли они предками нашей расы или выродившимися потомками, у которых исчезла пигментация кожи и атрофировалось зрение? А потом, быть может, они и превратились в людей-пловцов с особой повышенной чувствительностью к мыслеизлучениям?

Но как же обо всем этом узнать, как в этом разобраться?"

Постепенно у Ригеля исчезло чувство времени. Он ел вместе с теневиками выловленную в озере рыбу, спал в хижине из камня и мало-помалу приучился вместе с ними опасаться огромного количества летающих животных, которые ухитрялись строить свои гнезда высоко среди сталактитов. Стал он бояться и чудовищ водных глубин, напоминающих тех, которые пожрали пассажиров метро. Страх ему внушали и те, что карабкались по отвесным склонам или прыгали из многочисленных галерей. Все это были естественные враги мирной расы теневиков, но сами теневики почти не знали, как эти чудовища живут и развиваются.

Уподобившись в некотором смысле теневикам и не ощущая ни течения времени, ни разницы между днем и ночью, Ригель тем не менее, испытывал все большее стремление как-то помочь им.

"Предки они или потомки, - говорил он себе, - но, независимо от этого, я должен им помогать".

Мальчик по имени Тки, который с самого начала так привязался к нему, не на шаг его не отпускал, и странно было видеть этого крупного в голубом земном комбинезоне человека, которого водил повсюду смешной беззащитный ребенок в короткой белой тунике, ребенок-проводник, не имеющий глаз. Но тем не менее Тки очень ловко передвигался в этом пещерном мирке, лавируя среди обломков скал и рытвин. Он передвигался по суше столь же ловко, как и в воде.

Ведя разговоры со стариками, Ригель напрасно пытался разобраться с секретом происхождения водяного народца. Они просто этого сами не знали. Они как бы всегда находились здесь, считали, что их мир никогда не начинался и никогда не кончится. В окружающей прохладе, наполовину на суше, наполовину в воде они существовали, не зная о своем происхождении и не задумывались о своем предназначении.

"Люди Ксюла, - думал Ригель, - часто заявляли во всеуслышанье, что подобная жизнь - это предел мудрости. И вот результат: отупение и отсутствие знаний, стремлений, настоящее небытие... Нет! Человек рожден для того, чтобы активно действовать. Только деятельность является истинной жизнью!"

Он часто вспоминал о своих друзьях-землянах, прибывших издалека, которые ему помогли и которых он так грубо покинул. Они тоже любили активно и четко действовать. Ригелю тоже необходимо действовать, так как он в свое время спасал бегущих из города в метро. Теперь он должен был вырвать этих бледнокожих братьев из инертного состояния, навеянного им холодом черных глубин.

Хотя внутренний огонь планеты не достигал этих мест, теневикам было известно о его существовании. Но это был свет, а он внушал им ужас, такой же, как и лучи солнца.

Как-то вместе с Тки Ригель уселся среди ремесленников, занятых изготовлением нехитрых мелких предметов обихода, что являлось своего рода единственным "промышленным производством".