Виктор Меньшов - Сердца Лукоморов

Он замолчал и пристально посмотрел на меня.

- Ну?

- Что ну? - разочарованно вздохнул я. - Всё как было, так и осталось...

И вдруг меня вроде как стали приподнимать в воздухе сильные уверенные руки, я медленно встал с четверенек, выпрямился, копыта исчезли, я с радостью пошевелил вернувшимися на место пальцами, переступил неуверенно ногами, мне всё еще до конца не верилось в чудесное обратное превращение.

Я был счастлив, но мои восторги слегка остудил Волк.

Он придирчиво осмотрел меня со всех сторон, поморщился, вздохнул, и сказал, прищурив блестящий глаз:

- Ну вот, всё, что смог, я сделал. По крайней мере, на ногах стоишь, руками шевелишь. А вот мор... ну, то есть, это... кхм, лицо, это ничего. Это уже с Лукомором разберётесь. И шерсть ещё... А чем вам, людям, шерсть мешает? Шерсть - это благодать! Тепло от неё, шубы покупать не нужно.

- А что с лицом у меня? - подозрительно спросил я, перебивая словоохотливого хищника, ощупывая лицо, не дожидаясь ответа сразу же заскучавшего Волка.

Осмотр на ощупь привел меня в уныние. У меня как была, так и осталась козлиная морда. По крайней мере, густой шерсти на лице хватало и рога на голове прощупывались, правда, совсем незаметные, крошечные, но всё же.

- Ну, что молчишь, говори, признавайся честно, сослужил я тебе службу?! - завопил, не выдержав, Волк.

- Сослужил, сослужил, - нехотя проворчал я.

- Тогда отпускай скорее, пока у меня ребра не треснули!

Слово есть слово. Пришлось с опаской, но освободить его из западни. Волк вылез, отряхнулся и стал облизывать бока, злобно ворча и посматривая на меня недобрым взглядом.

Я пошарил глазами по земле, высмотрел дубину поувесистей и демонстративно поставил её рядом с собой, прислонив к дереву.

- Не бойся ты, - проворчал Волк. - Если я обещал тебе службу сослужить, - значит обещал. Я своё слово держу. Не съем... Пока.

- Не одну службу ты мне обещал, - поправил его я, - а три службы ты мне обещал сослужить.

- Ну да! - возмутился Волк. - Три! Держи карман шире! В одну кастрюлю две бараньи головы засунуть хочешь, а они не лезут! Ты что, считать разучился? Я тебе одну службу только что сослужил!

- Разве это серьёзная служба? - почесал я нехотя затылок. - Это же так себе, не служба, а пустячок, маленькая службишка, да и ту ты только на половину выполнил. Так что это не считается. Я же наполовину козлом остался.

- А если это не считается, - мстительно улыбнулся Волк, щёлкнув пастью, - я могу тебя обратно, в прежнее обличье полностью вернуть, пускай будет, как было.

- Ладно, ладно, пускай считается...

- Вот это другое дело! - успокоился и обрадовался Волк.

- И ты мне еще должен сослужить две с половиной службы, - невозмутимо добавил я.

- Какие такие ещё половины?! - подпрыгнул Волк, лязгнув зубами. Откуда взялись половины?!

- Ты не горячись, не горячись, - поспешил я успокоить его. - Ты же не довёл дело до конца, я остался козлом наполовину. Так?

- Ладно! - гаркнул Волк так, что с сосны ещё одно гнездо слетело. Пускай будет две с половиной, только пошли скорее к Лукомору, и отстань от меня.

Он обернулся ко мне хвостом, и низко наклонив голову, зарывшись носом в траву, рысью помчался по болоту. Я моментально и безнадёжно отстал, крикнул ему вдогонку, но куда там! Только его и видел.

Вот тебе и Волчьи клятвы! Я сунул руки в карманы и пошёл в том же направлении, в котором только что исчез Волк, как я подозревал, уже навсегда.

Но я ошибался. Он вернулся. Посмотрел снисходительно на меня, потом на расстояние, которое я прошёл за время его отсутствия от островка, покачал головой и спросил:

- Ты Андронов случайно не встречал по пути?

- Каких Андронов? - не понял я, оглядываясь по сторонам.

- Каких, каких, - передразнил Волк. - Тех самых, про которых в народе говорят, что Андроны едут, да вот только когда будут - неизвестно.

Я молча пожал в ответ плечами. Волк вздохнул и щёлкнул языком.

- На тебе только дым возить. Какой-то ты совсем никудышный. Так ходить - только смерть носить. Садись давай, - он повернулся ко мне боком. - Только, чур, цепляйся за холку крепче, двумя руками, да пригнись.

Не став спорить, я полез на могучую спину, пригнулся к шее и ухватился обеими руками за густую волчью холку.

- Ну, готов? - спросил он.

- Вроде готов, - отозвался я неуверенно.

- Вроде, вроде, толком даже ответить не может, - проворчал Волк. Ты, чур, хватайся цепко. Изо всех сил. Хотя какие у тебя силы? Ладно уж, поскачу я вполскока волчьего, так и быть, иначе сдует тебя. Держись!

- Держусь! - только и успел я ответить, как он сделал первый прыжок.

Мчался он так быстро, как ветер над травой стелился, я даже перед собой не мог посмотреть, потому что от встречного ветра захлебывался. Я осторожно скосил глаза вбок и увидел, что всё сливается в сплошную линию, так быстро мчался серый разбойник, и это вполскока волчьего!

Потом с моим зрением что-то случилось. Оказалось, что Волк несёт меня уже не по земле, а стелется над землёй. И я стал видеть внизу даже то, что видеть вроде бы никак не мог.

Я видел, как идут по размытым дождями дорогам нищие, путешествуя из деревни в деревню. Видел я, как пчёлы загружают свою добычу в ульи. Видел, как смеются и плачут, как гуляют на размах души, и как трудятся на упад.

И ещё я видел, что предназначенная мне дорога бесконечна, и что впереди меня ждёт ещё много испытаний...

Глава седьмая

Соломенная вдова. Оборотень.

По дороге я с грустью вспомнил, что везёт меня Волк обратно в трактир "Чай вприсядку". Я живо, в лицах, представил себе, какая меня ожидает встреча, и даже засомневался, не лучше ли было оставаться козлом, чем оказаться в скользких объятиях зеленой красавицы...

Волк резко остановился, я чуть не перелетел через его голову, и увидел, что мы стоим как раз перед трактиром "Чай вприсядку", о котором я только что вспоминал.

- Ну, слезай, приехали, я тебе не кресло, - мотнул шеей Волк, и я послушно сполз с его удобной и надёжной спины.

Слез и сразу почувствовал себя беззащитным, робко затоптался на месте, не решаясь войти в двери трактира, зная, что и кто меня там ожидает.

- Чего топчешься? Что время даром теряешь? - недовольно проворчал Волк. - Иди, давай, к Лукомору. Не век же нам на улице стоять. Мне поскорее службы сослужить охота, у меня своих дел полно, чтобы ещё и чужими заботами заниматься.

- Я тебя с обещаниями за язык не тянул, - проворчал я. - Сам вызвался.

- Да уж, назвался груздем, полезай в кузовок, - не став спорить, согласился Волк. - Так что стоим-то? Иди, кланяйся Лукомору.

- Его там, в трактире, может и нет совсем, Лукомора твоего, промямлил я, желая оттянуть свидание со своей новоявленной законной, от одного воспоминания о которой у меня заранее начинали зудеть и чесаться ещё не выскочившие бородавки.