Иэн Бэнкс - Инверсии

— Разве собираюсь? — спросил УрЛейн с притворным недоумением.

— А разве нет, государь?

— Кому это могло прийти в голову?

— Вы передали часть королевских лесов людям, а недавно выдвинули условие — проредить часть старых деревьев.

— Они опасны.

— Это здоровые деревья, а по возрасту и размерам они годятся для корабельного леса. Потом, в Тирске обустроена морская база, скоро появится военно-морское училище и…

— Хватит. Неужели я был так неосторожен? И что, шпионы морских компаний так многочисленны и проницательны?

— И потом, вы провели переговоры с Гаспидусом и Ксинкспаром о привлечении, как я полагаю, богатств одного и знаний другого для создания такого флота.

На лице УрЛейна появилось выражение тревоги.

— Значит, тебе известно все это? Должно быть, у тебя очень хороший слух, ДеВар.

— Я не слышу того, чего не должен слышать, даже находясь в двух шагах от вас. Я слышу только людскую молву, ничего не предпринимая для этого. Люди не глупы, а у каждого чиновника своя область деятельности, свои познания. Если вы вызываете к себе бывших адмиралов, то наверняка не для того, чтобы обсуждать с ними, как разводить вьючных животных для пересечения Бездыханных Долин.

— Гм, — сказал УрЛейн, оглядывая собравшихся вокруг людей, но не видя их. Он кивнул. — Да, можно закрыть ставни в борделе, но всем будет известно, что там происходит.

— Именно так, государь.

УрЛейн шлепнул себя по коленке и поднялся. Но ДеВар успел подняться первым.

— Хорошо, ДеВар, чтобы ублажить тебя, я приму посла в расписанной палате. И встреча будет еще более приватной, чем он об этом просил, — только он и я. Ты можешь подслушивать. Ты доволен?

— Да, государь.

Капитан флота Эстрил, посол морской компании гавани Кепа, одетый в изысканную подделку под морскую форму — высокие с отворотами ботфорты из голубоватой звериной шкуры, штаны из серой щучьей кожи, плотный аквамариновый мундир, высокий воротник которого был расшит золотом. Голову венчала треуголка, украшенная перьями птицы-ангела. Посол медленным шагом вошел в расписанную палату дворца Ворифир.

Он шел по ковровой дорожке с золотыми нитями, заканчивавшейся небольшой табуреткой, что стояла на сверкающем деревянном полу в двух шагах от единственного другого предмета мебели, а именно небольшого возвышения с простым стулом, на котором восседал премьер-протектор, первый генерал и великий эдил протектората Тассасен — генерал УрЛейн.

Посол снял шляпу и поклонился протектору, который показал ему на табуретку. Несколько мгновений посол взирал на низенькое сиденье, потом расстегнул две нижние пуговицы мундира и осторожно сел, положив сбоку экстравагантную шляпу с перьями. Никакого оружия на нем заметно не было, даже парадного меча, хотя вокруг его шеи обвивался ремень, удерживающий большого размера кожаный цилиндр. С одного конца цилиндр был закрыт колпачком, другой конец заканчивался золотой филигранью. Посол оглядел стены палаты.

Стены были расписаны сценами из жизни старого королевства Тассасен: лес, полный всевозможной дичи, темный замок с башнями, городская площадь, полная народа, гарем, заливные луга и тому подобное. Если темы росписей выглядели более-менее приземленными, то живопись была приземленной почти без всяких сомнений. Люди, слышавшие о расписанной палате (которая редко бывала открыта, а использовалась еще реже) и ожидавшие чего-то необыкновенного, попав сюда, неизменно испытывали разочарование. Живопись, по всеобщему мнению, была довольно скучной и банальной.

— Посол Истрил, — обратился к нему протектор. На нем была обычная одежда — длинный сюртук и штаны, которые он сам ввел в моду. Цепь, символ прежнего государства Тассасен, была единственной уступкой официозу — УрЛейн не надел даже корону.

— Ваше величество, — откликнулся посол.

УрЛейн подумал, что в манерах посла и в самом деле есть нечто такое, о чем говорил ДеВар. Во взгляде молодого человека сквозила какая-то пустота. Такие открытые глаза и такая широкая улыбка на столь молодом и гладком лице не должны были вызывать беспокойства, но почему-то вызывали. Средней крепости телосложение, коротко остриженные волосы, темные, но посыпанные красной пудрой, — мода, неведомая УрЛейну. Для такого молодого человека у посла были слишком пышные бакенбарды. Молодость. Может быть, в этом все дело, подумал УрЛейн. Обычно послы старше и полнее. Стоит ли удивляться, коли он сам постоянно говорит о смене времен и ролей?

— Как ваше путешествие? — поинтересовался УрЛейн. — Надеюсь, оно прошло без приключений?

— Без приключений? — Казалось, молодого человека смутил этот вопрос. — Что вы имеете в виду?

— Я имею в виду, что вы не подвергались опасностям, — сказал протектор. — Ваше путешествие было безопасным?

Казалось, тот испытал облегчение.

— Ах, да, — сказал он, широко улыбаясь и кивая. — Да, безопасным. Наше путешествие было безопасным. Весьма безопасным. — Он снова улыбнулся.

УрЛейн подумал, что у молодого человека не хватает шариков в голове. Возможно, он в столь юном возрасте сделался послом, потому что был любимым сынком впавшего в слабоумие папочки, не замечавшим, что у сынка неполадки с мозгами. На имперском он к тому же говорил не слишком хорошо, но УрЛейну уже не раз доводилось слышать странный акцент подданных морских держав.

— Ну что ж, посол, — сказал протектор, раскинув руки, — вы просили аудиенции.

Глаза молодого человека распахнулись еще больше.

— Да, аудиенции. — Он медленно снял ремень с шеи, посмотрел на сверкающий кожаный цилиндр у себя на коленях. — Прежде всего, ваше величество, — сказал он, — у меня для вас подарок. От капитана флота Бриттена. — Он поднял на УрЛейна взгляд, словно рассчитывая услышать определенный ответ.

— Признаюсь, я не слышал о капитане Бриттене, однако продолжайте.

Молодой человек откашлялся. Он отер пот со лба. Наверно, у него жар, подумал УрЛейн. Тут душновато, но все же не настолько, чтобы так потеть. Морские компании много времени проводят в тропиках, так что он должен быть привычен к жаре, умеряемой бризами или нет.

Капитан снял крышечку с цилиндра и вытащил оттуда еще один цилиндр, тоже в коже с золотым тиснением, хотя у этого концы, казалось, были из золота или меди, а на одном, заостренном, были нанизаны сверкающие металлические кольца.

— Здесь, ваше величество, — сказал посол, глядя на цилиндр, который он теперь держал двумя руками, — устройство для глаз. Такие инструменты называются оптископы или телескопы.

— Да, — сказал УрЛейн, — я слышал о таких штуках. Последний математик империи Нахараджаст говорил, что с помощью такого устройства он, глядя в небеса, сделал предсказание об огненных камнях, которые появились в год падения империи. В прошлом году один изобретатель (по крайней мере, он себя так называл) явился в наш дворец и показал нам такой прибор. Я сам смотрел в него. Интересно. Видимость была нечеткой, но все предметы, безусловно, приближались.