Иэн Бэнкс - Инверсии

Иногда, по-моему, доктор забывает, что я в Гаспиде приезжий. Конечно, я прожил здесь больше, чем она, ведь она-то появилась всего два года назад. А я родился в городе Дерла, далеко на юге, а детство провел большей частью в провинции Ормин. И даже по приезде в Гаспид я проводил время главным образом не в городе, а во дворце, или в летней резиденции на холмах Ивенадж, или по дороге туда, или же по дороге обратно.

Я спрашивал себя, в самом ли деле доктор послала меня искать детей либо собиралась применить неизвестный, а может, тайный метод лечения и не хотела, чтобы я был свидетелем этого. Говорят, что все врачи скрытны (мне рассказывали, что один медицинский клан в Оарче на протяжении двух поколений скрывал изобретенные ими акушерские щипцы), но я считал доктора Восилл не такой. Может быть, она и была не такой. Может быть, она и в самом деле думала, что я смогу ускорить возвращение детей со льдом, хотя мне и казалось, что от меня тут будет мало толку. Раздался выстрел пушки, отмечающий окончание одной вахты и начало другой. Этот звук, заглушенный шумом грозы, казался чуть ли не частью его. Я застегнул все пуговицы на плаще. Пока я был занят этим, ветер сорвал с меня шляпу и понес ее по улице. Она остановилась, только попав в водосток, проходивший по центру улицы. Я побежал за ней и вытащил ее из вонючего потока, сморщив нос от этого отвратительного запаха, Прополоскал шляпу, как мог, в потоках дождя, потом выжал, понюхал и выбросил.

Спустя какое-то время я нашел гавань. К этому времени я промок до нитки. Тщетно искал я склад льда. Странного вида мореплаватели и торговцы, которых я нашел в маленьких ветхих конторках и двух-трех переполненных и прокуренных тавернах, уверенно сказали мне, что никаких складов льда здесь нет. Там был рынок соленой рыбы. Подтверждение этого я получил, когда поскользнулся на рыбьих кишках, гниющих в подернутой рябью луже, и чуть не свалился в бурные и неспокойные морские воды. После такого падения я бы промок еще больше, вот только в отличие от доктора я не умею плавать. В конце концов я уперся в высокую каменную стену, которая начиналась прямо на исхлестанной ветром набережной и уходила вдаль, и мне пришлось идти вверх — в лабиринт жилых домов.

Дети опередили меня. Я вернулся в треклятый дом, пропустил мимо ушей злобные угрозы мегеры у двери, продрался по лестнице сквозь запахи и какофонию звуков, ориентируясь по лужицам на полу, поднялся на верхний этаж. Лед уже принесли, и девочку обложили им. Она все еще была завернута в докторский плащ, снова окруженная сестрами, братьями и друзьями.

Лед прибыл слишком поздно. Мы прибыли слишком поздно — надо было прийти на день раньше. Доктор сражалась с болезнью до ночи, испробовала все, что было в ее распоряжении, но против этого жара оказался бессилен даже лед, и когда гроза начала стихать в полночь Ксамиса, когда Зиген все еще пытался пробиться сквозь драные, похожие на темный саван тучи, под голоса певцов, уносимые ветром и теряющиеся в его порывах, девочка умерла.

4. ТЕЛОХРАНИТЕЛЬ

— Позвольте мне обыскать его, генерал.

— Мы его не можем обыскать, ДеВар. Он — посол.

— ЗеСпиоле прав, ДеВар. Мы не можем обращаться с ним так, словно он какой-нибудь подозрительный проситель.

— Конечно нет, ДеВар, — сказал БиЛет, советник протектора по иностранным делам. Это был высокий, худой, высокомерный человек с длинными редкими волосами и крутым заносчивым нравом. Он из кожи вон лез, чтобы смотреть свысока на ДеВара, который был выше его. — Вы хотите, чтобы мы выглядели настоящими головорезами?

— К послу, конечно же, нужно относиться, соблюдая весь дипломатический этикет, — сказал УрЛейн, шествуя по галерее.

— Он всего лишь посол одной из морских компаний, — возразил ДеВар. — Это вам не королевское посольство прежних дней. У них есть то, что полагается при этой должности, — одежды, драгоценности и все прочее, но соответствуют ли они сами этим регалиям?

— Что значит — соответствуют? — недоуменно спросил УрЛейн.

— Я думаю, — сказал ЗеСпиоле, — главный телохранитель намекает, что все это у них ворованное.

— Ха! — сказал БиЛет, тряхнув головой.

— К тому же уворованное недавно, — заметил ДеВар.

— Вот именно, — сказал УрЛейн. — Мы тем более должны соблюдать дипломатический протокол.

— Государь?

— Тем более?

На лице у БиЛета на мгновение появилось недоуменное выражение, потом он глубокомысленно кивнул.

Генерал УрЛейн внезапно остановился на черно-белых плитках галереи. ДеВар остановился, казалось, в тот же миг, ЗеСпиоле и БиЛет — мгновение спустя. Те, кто следовал за ними по галерее между частными покоями и официальными помещениями дворца — генералы, адъютанты, писцы, клерки, вся обычная свита, — столкнулись друг с другом; раздалось приглушенное клацанье доспехов, мечей и грифельных досок.

— Морские компании теперь, когда старая империя лежит в руинах, значат больше, чем прежде, друзья мои, — сказал генерал УрЛейн, повернувшись в солнечных лучах к высокому лысоватому БиЛету, к еще более высокому смугловатому телохранителю и низкорослому пожилому человеку в форме дворцовой стражи. ЗеСпиоле (худой, сморщенный, с глубоко посаженными глазами) был предшественником ДеВара на посту телохранителя. Теперь он больше не отвечал за личную охрану УрЛейна, командуя стражей дворца, а следовательно, и всей дворцовой службой безопасности.

— Знания морских компаний, — продолжил УрЛейн, — их навыки, их корабли, их орудия — все это теперь стало для нас гораздо важнее. Падение империи привело к избытку тех, кто называет себя императорами.

— По меньшей мере три лишних, брат! — раздался голос РуЛойна.

— Точно, — с улыбкой сказал УрЛейн. — Три императора, множество счастливых королей, по крайней мере, более счастливых, чем при старой империи, и еще несколько человек, называющих себя королями, что не осмелились бы сделать при старом режиме.

— Не говоря уже о тех, для кого титул короля был бы оскорблением, явным понижением! — вставил Йет-Амидус, появляясь из-за плеча генерала.

УрЛейн хлопнул ДеВара по плечу.

— Ну, видишь, ДеВар, даже мой добрый друг генерал ЙетАмидус справедливо числит меня среди тех, кто остался в выигрыше после падения прежнего режима, и напоминает мне, что моим нынешним высоким положением я обязан не своему коварству, не вероломству и не полководческим талантам, — сказал УрЛейн, в глазах которого засверкали искорки.

— Генерал! — сказал ЙетАмидус, на его широком, изборожденном морщинами мягком лице нарисовалась обида. — Я ничего такого не имел в виду.