Илья Одинец - Условно разумный

— Я еще раз прошу прощения за инцидент.

— Ты не виноват.

— Мне будет неприятно, ешли дружба между нашими народами начнетшя ш недоразумения и обиды.

— Я не обиделся. А недоразумения нужно списывать на недоразумения. Тем более, я сам виноват.

Кокуш растянул и без того широкие губы, и улыбнулся. И этой улыбке, в отличие от улыбки О'рдрина, Семенов поверил.

После ужина Андрей отправился в свою каюту. Засыпая, он успел вспомнить первый совместный ужин. Он так и не поговорил с «серым». Непростительная ошибка.

"Но инопланетянин тоже хорош. Мог бы первым заговорить".

И с Илорэль перемолвиться словечком тоже не получилось — Кокуш накладывал в тарелку мужчины новые и новые лакомства, заглядывал в глаза и интересовался, правильно ли он приготовил тарталетки, борщ по-московски и заливную рыбу.

Семенов ел и нахваливал, и не лгал — готовить Кокуш умел, и отлично справился с незнакомыми ему земными блюдами. А пирожки с черникой Андерй признал лучшим, что когда-либо пробовал, чему кок несказанно обрадовался.

Мэкалль за весь вечер не сказал гостю ни слова, лишь попросил передать салфетки. Но это могло быть связано с тем, что Кокуш своей массивной фигурой отгородил человека от остальных, а непрерывным потоком кулинарных терминов пресек любые попытки команды поговорить с новеньким.

"Серый" к этому обстоятельству, кажется, остался равнодушен, а вот Илорэль явно огорчилась. Пару раз Андрей поймал взгляд ее зеленых глаз, но отделаться от чувствующего себя виноватым повара не получилось.

Семенов перевернулся на другой бок и заснул.

Проснулся, кажется, спустя всего полчаса, от бодрого голоса, который заговорил вдруг прямо в ухо.

— А Андрэй-то, оказывается, у нас лежебока! Как там у вас, землян, говорят? Хватит дрыхнуть! Тебя уже ждут.

— Сколько времени?

— Половина шестого по межгалактическому.

— Что за межгалактическое время?

— Общепринятое. Ты же не думал, что неделя в космосе равна земной неделе?

— Не думал.

Андрей действительно не думал, что время Земли измеряется теми же понятиями, что и время других планет.

"Интересно, чему равны галактические сутки? Наверняка они меньше земных, потому ты и не выспался", — подал голос внутренний аналитик.

Мужчина наскоро умылся, оделся и отправился в кают-компанию.

— Куда, друг мой, позволь тебя шпросить, ты так шпешишь? — Семенова догнал Кокуш, который сменил вчерашнюю, видимо, праздничную, белую тогу на такую же, только серо-зеленую.

— Завтракать.

— Завтрак у наш индивидуальный, к тому же ты его прошпал. Мэкалль уже полчаша ждет тебя в шестом отшеке. Жутко недоволен. На вот, — и жаба вытащила из складок одежды небольшой сверток. — Это бу-тер-брод.

— Спасибо, — Андрей испытывал искреннюю благодарность к повару. — А когда здесь завтрак?

— Обычно в пять. Для тебя это шлишком рано?

— Да нет, нормально, — мужчина развернул бумагу и откусил бутерброд. — Буду знать. Спасибо.

— Поторопись, Мэкалль сердится.

— Я ужэ сообщил ему, что Андрэй опоздает, — сказал корабль. — Но в следующий раз понесешь наказание.

— Вы хоть предупредили бы, что относитесь к ранним пташкам.

— Это как? — поинтересовался Кокуш.

— Кто рано встает, тому бог подает. Я правильно выразился, землянин?

— Правильно. Кстати, сколько у вас в сутках часов?

— Дэсять часов по сто минут, — отозвался Грог. — Если сравнивать с земным временем, это примерно одна целая две десятых земных суток.

— Понятно, — кивнул Семенов. — Ну, где тут у вас шестой отсек?

Кокуш отправился в кухню, а Грог проводил мужчину до нужной двери. Здесь Андрей уже был, поэтому не удивился ни запаху, ни чудищам за решетками.

— Извини, — сказал он арахноиду, проглотив последний кусок бутерброда. — Проспал. Не знал, что вы встаете так рано.

— Я так и предполагал, — кивнул Мэкалль. — Вам нужно восемь земных часов здорового сна. Я не сержусь. Но в следующий раз…

— Я не опоздаю.

— Тогда приступим.

Специалист по иноразумным засеменил тонкими мохнатыми ножками к центру «зверинца», и Семенов последовал за ним.

— Здесь находятся животные из сектора BF88-01C, но тебе это ни о чем не скажет.

Андрей мысленно согласился.

— Звери уникальны. Они, если так можно выразиться, идеальные хищники, каждый со своим арсеналом смертельного оружия, поэтому первое, что ты должен запомнить: слушайся меня. Если скажу, прыгай, значит, прыгай. Скажу, замри, замри.

— Ясно.

Мэкалль проходил мимо огромного уродливого монстра с вытянутой головой, узкой длинной челюстью и десятисантиметровыми клыками. Тварь тускло светилась бледно-голубым и пускала слюни. Андрей внутренне содрогнулся, представив, что ему придется убирать эту клетку.

— От чистки этой клетки ты освобождаешься, — успокоил его арахноид. — За пруфендом следит Кокуш. Он нашел с ним общий язык в первый же день, а кроме Кокуша эта тварь никого к себе не подпускает.

"Вот и славно", — подумал Андрей и снова поймал себя на мысли о том, как ловко Мэкалль прочел его мысли.

— В первые дни будешь только мыть клетки. Чистка шерсти, стрижка когтей, прочистка жабр и весь набор удовольствий, связанный с непосредственным контактом, пока не для тебя. Последовательность такова: отгоняешь зверя в одну половину клетки, поднимаешь перегородку, заходишь внутрь, чистишь свободное пространство и систему подачи воды и пищи. Потом опускаешь перегородку, заставляешь животное перейти на чистую половину и так же чистишь остальную территорию.

— Ясно.

— Но учти, некоторые твари могут достать тебя и через перегородку, например, дыханием или горячими газами, поэтому без спецодежды в клетки не входи.

Мэкалль как раз подошел к небольшой металлической дверце в конце «зверинца» и открыл ее. За дверцей оказалась небольшая кладовая — узкое тесное помещение, в котором хранились ведра, тазы, швабры, тряпки, перчатки и чистящие средства. На крючках вдоль стен висело несколько фартуков и кусков брезента, на отдельной полке лежали свертки серо-коричневой материи, упакованные в целлофан — защитные костюмы. Арахноид указал на них глазами.

— Переодевайся. Твое первое задание совсем несложное: почистишь у своих сухопутных, а как справишься, перейдешь в синий сектор. Сегодня он весь в твоем распоряжении.

Арахноид отошел к одной из клеток. Андрей снял джинсы и разорвал целлофан одного из защитных костюмов.

Снаряжение оказалось удивительно удобным: штаны и куртка, сделанные из резинового на ощупь материала, были на пять размеров велики, но как только Семенов застегнул молнию, «резина» всосалась сама в себя и плотно обтянула тело. Андрей превратился в эдакого человека-амфибию или в водолаза, только вместо водолазной маски ему предложили прозрачную пластиковую трубу. Довершали наряд тяжелые резиновые сапоги и перчатки длиной чуть ли не до подмышек.