Эдгар Берроуз - Пираты Венеры

— Думаю, что женщины тоже должны бриться, — заметил он. — Женщина с волосами на лице должна казаться амторцам крайне омерзительной.

— Но у наших женщин волосы на лицах не растут, — уверял я его.

— А у мужчин растут! В самом деле, невероятный мир!

— Но если у амторцев не растут бороды, какая же нужда в мази, которую ты мне дал? — спросил я.

— Она была создана как хирургическое средство, — объяснил он мне. — При лечении ран черепа и при некоторых подобных операциях необходимо убрать волосы с раны. Эта мазь для таких целей лучше, чем бритье, а кроме того, она препятствует росту новых волос в течение долгого времени.

— Но волосы вырастут снова?

— Да, если не применять мазь слишком часто.

— Как часто? — поинтересовался я.

— Если шесть дней подряд мазаться, то волосы никогда больше не вырастут. Мы используем ее для уничтожения волос с голов осужденных преступников. Когда бы и кто бы ни увидел лысую голову или человека, носящего парик, он лучше смотрит за своими ценными вещами.

— Когда в моей стране видят лысого человека, — сказал я, — увидевший его лучше сторожит свою девушку. Да, кстати, я видел прекрасную девушку в саду как раз справа от нас, кто она?

— Она одна из тех, кого тебе не стоит видеть. Будь я на твоем месте, я бы никому больше не сказал, что видел ее. Она тебя видела?

— Да, — ответил я.

— Что она сказала? — тон его был серьезен.

— Она, кажется, испугалась и убежала.

— Возможно, тебе будет лучше держаться подальше от того конца веранды, — посоветовал он. Что-то в его голосе исключало мои дальнейшие вопросы, и я не касался больше этого предмета. Это была тайна, первая, встреченная мной в Вепайе, и, естественно, она возбудила мое любопытство. Почему я не должен больше видеть девушку? На других женщин я смотрел без риска вызвать раздражение. Была ли эта девушка единственной, на которую я не имел права смотреть, или же все остальные равно священны? Мне пришло в голову, что она могла быть жрицей какого-нибудь божества, но это предположение я вынужден был отбросить, так как был уверен, что эти люди не имеют религии, по крайней мере, так я мог судить по разговорам с Данусом. Я попытался ему описать некоторые из наших земных религиозных верований, но он просто не мог постичь их цель или значение, так же, как и в случае с солнечной системой и вселенной.

Увидев девушку однажды, я страстно хотел увидеть ее снова; а теперь, когда это стало запретным, я еще сильнее жаждал увидеть ее божественную красоту, а также просто поговорить с ней. Я не обещал Данусу, что буду выполнять его советы, потому что решил поступать так, как мне этого хотелось, когда представится удобный случай.

Я начал уставать от пребывания фактически в заключении, которое было моим уделом с самого прибытия на Амтор, к тому же даже добрый тюремщик и мягкий тюремный режим — недостаточные заменители настоящей свободы. Я спросил Дануса, какова моя дальнейшая судьба и что они планируют сделать со мной в будущем, но он уклонился от прямого ответа, сказав, что я гость джонга Минтора и что мое будущее подлежит обсуждению, когда Минтор даст мне аудиенцию.

И теперь я вдруг почувствовал сильнее, чем раньше, ограничения в моем положении, и они угнетали меня. Я не совершил никакого преступления. Я мирный гость Вепайи. Я никогда не желал ни властвовать, ни причинять кому-либо вред. Взвесив все обстоятельства, я решил форсировать ход событий.

Несколько минут назад я смирился с судьбой, желая обождать решения хозяев, теперь я уже не был удовлетворен дальнейшим заточением, что и вызвало это внезапное изменение решения. Тайная ли алхимия моей психики превратила свинец безразличия в золото честолюбивых желаний? Дуновение ли женской красоты мгновенно изменило мой взгляд на жизнь?

Я повернулся к Данусу:

— Ты очень добр ко мне, и дни мои здесь были полны счастья. Но я из породы людей, которые жаждут свободы больше всего остального. Как я объяснил тебе, я оказался здесь в результате ошибки, но я здесь, и ожидал такого же приема, какой оказали бы тебе в моей стране, если бы ты оказался там при таких же обстоятельствах.

— Какой же это прием? — спросил он.

— Право на жизнь, свободу и погоню за счастьем, — объяснил я. Я не думаю, что необходимо было упоминать о парадных обедах и ленчах, триумфальных парадах и репортажах по радио, ключах от городов, пресс-конференциях и фотографированиях, о кинорепортерах — цене, которую он, несомненно, должен был бы платить за жизнь, свободу и погоню за счастьем.

— Но, дорогой друг, я понял, что ты считаешь себя пленником здесь! — воскликнул он.

— Да, Данус, — ответил я, — никто не знает этого лучше тебя.

Он пожал плечами:

— Извини, но что же делать, если ты чувствуешь такое в себе, Карсон?

— Как долго это еще продлится? — потребовал я конкретного ответа.

— Джонг есть джонг, — сказал он. — Он пошлет за тобой, когда ему будет угодно. До этого давай продолжать дружеские отношения, которые у нас возникли.

— Надеюсь, они никогда, Данус, не изменятся, — ответил я ему, — но ты можешь сказать Минтору, если хочешь, что я не могу принимать его гостеприимство слишком долго, и, если он вскоре не пошлет за мной, я пойду своим путем.

— Не надо пытаться делать это, друг мой.

— Почему?

— Ты не пройдешь больше, чем дюжину шагов от комнат, которые отведены тебе.

— Кто меня остановит?

— Воины, дежурящие в коридоре, — объяснил он. — Они имеют приказ от джонга.

— И после этого я не пленник? — воскликнул я с горьким смехом.

— Извини, но ты сам поднял этот вопрос, — сказал он. — Иначе ты никак не мог бы узнать об этом.

Здесь, действительно, была стальная рука в вельветовых перчатках. Я надеялся, что она не принадлежит волку в овечьей шкуре. Положение мое было незавидным. Даже имей я средство для бегства, не было мест, куда я мог бы отправиться. Но я не хотел покидать Вепайю — я хотел видеть девушку из сада. Мне казалось уже, что я не могу жить, не видя ее, не любуясь ее чудесным лицом и ее фигурой.

Глава 6

Сборщики тарелла

Проходили недели — недели, за которые я успел полностью сбросить свои красновато-рыжие бакенбарды и получить инъекцию эликсира вечной жизни. Последнее сулило надежду, что Минтор в конце концов освободит меня: к чему даровать бессмертие потенциальному врагу или заключенному. Но вскоре я узнал, что эликсир не дает мне абсолютного бессмертия, Минтор может убить меня, если захочет.

Когда Данус впрыскивал мне эликсир, я его спросил, много ли врачей в Вепайе.