Грег Бир - Эон

— Сомневаюсь, что мне это удастся, — сказала Патриция.

Лэньер повел ее в кафетерий, который мало чем отличался от того, что был в первой камере. Они сели за столик вместе с английским и немецким офицерами. Лэньер представил ее немцу — полковнику Хайнриху Беренсону.

— Через неделю он возглавит силы безопасности седьмой камеры. Вы какое-то время будете работать вместе.

Беренсон, полковник западногерманских ВВС, с песочного цвета волосами и веснушчатым лицом, одного роста с Лэньером, но более мускулистый, больше походил на ирландца, чем на немца. С его не слишком немецкой фамилией и утонченными манерами, он показался Патриции истинно интернациональным. Его манера поведения была дружеской, но слегка холодной.

Она заказала салат — свежую зелень из теплицы — и посмотрела на мужчин и женщин вокруг. Зеленые значки были не у всех.

— Как устроена система значков? — спросила она Лэньера.

Беренсон улыбнулся и покачал головой, словно это было больным местом.

— Красные значки предоставляют право доступа только в скважину первой камеры, — пояснил Лэньер, — и предназначены в основном, для технического персонала. Голубые позволяют передвигаться по Камню везде, за исключением шестой и седьмой камер. Но везде, кроме первой, только с сопровождающим и только для выполнения служебных обязанностей. Зеленые значки открывают доступ в любую камеру, но под постоянным контролем службы безопасности.

— Я здесь уже больше трех лет, — заявил Беренсон, — а получил зеленый значок лишь три месяца назад. — Он бросил взгляд на значок Патриции и понимающе кивнул. — К счастью, я нашел лазейку: можно считать, сопровождаю сам себя.

Лэньер улыбнулся.

— Поблагодарим Бога за то, что все пока идет столь гладко.

— Аминь, — поддержал его полковник. — Не хотел бы я столкнуться с настоящими неприятностями.

— Для зеленых значков существует три уровня допуска. Первый — самый низкий — без права доступа в определенные закрытые зоны. Второй уровень дает право ограниченного доступа туда для выполнения служебных обязанностей — специальная служба охраны имеет зеленые значки второго уровня. Третий уровень — это тот, что у нас.

— У меня второй уровень, — сообщил Беренсон.

Когда они вернулись к поезду, Патриция спросила:

— Раз у него второй уровень, он не сможет в точности узнать, что из себя представляет Камень?

— Когда попадаешь в седьмую камеру, волей-неволей узнаешь многое.

— Но не то, что в библиотеках?

— Нет, — сказал Лэньер.

Это ее отрезвило. У Беренсона был угрюмый вид, и он даже не знал о библиотеках.

Четверо солдат в скафандрах бежали длинными грациозными прыжками по лунной поверхности; лишь звезды и серп Земли освещали их путь. Мирский наблюдал за ними с вершины валуна — виднелся был лишь его белый шлем. В правой руке он держал электрический фонарь, направленный назад, в сторону его товарищей по команде, ожидающих в лощине, проложенной упавшей скалой миллионы лет назад. Когда четверка оказалась в нужном месте, он три раза мигнул фонарем.

Цель — имитация лунного бункера — находилась в ста метрах от валуна. Четверо защитников теперь были у воздушного шлюза. Мирский поднял свой АКВ-297 — автомат Калашникова, приспособленный для стрельбы в вакууме — и направил его на люк шлюза.

Люк открылся, и Мирский слегка приподнял оружие, целясь в мишень возле сигнальных огней. Пальцем в перчатке он нажал на расположенный сбоку спусковой крючок и почувствовал, как оружие трижды дернулось. В темноте на короткое время вспыхнул тонкий след выстрела. Пластиковая мишень разлетелась на куски.

Мирский услышал, как руководитель учений называет номера четверых солдат в скафандрах и приказывает им лечь.

— Ваш шлюз выведен из строя, — лаконично добавил руководитель. — Отличная работа, подполковник… Можете продолжать.

Мирский и три его товарища направились к макету. Защитники лежали на лунном грунте возле открытого люка неподвижные, если не считать скачущих цифр на дисплеях систем жизнеобеспечения в их ранцах. Мирский наклонился и подмигнул одному из них через стекло шлема. Тот посмотрел на него без тени удивления.

— Посмотрите назад, товарищ подполковник, — сказал один из его людей. Мирский обернулся и посмотрел туда, куда указывал вытянутый палец ефрейтора.

Картошка — яркая светящаяся точка продолговатой формы — только что появилась над лунным горизонтом.

Казалось, всю его жизнь все только и делали, что показывали на нее — первой была Ефремова, три года назад.

— Да, вижу, — согласился Мирский.

— Вот для чего мы тренируемся, да, товарищ подполковник?

Мирский не ответил. Вмешался руководитель учений и потребовал прекратить бесполезную болтовню.

— У звезд есть уши, ефрейтор, — заметил Мирский. — Давайте выполним нашу задачу и постараемся вовремя попасть на политзанятия.

Ефрейтор встретился с Мирским взглядом и скривился, но ничего не сказал.

Четыре часа спустя в бункере руководитель учений прошел по проходу между койками команды победителей, пожимая всем руки, тепло их поздравляя, а затем протягивая письма из дома. Письма получили все, хотя бы от секретаря партийной ячейки из какой-нибудь далекой деревни. Наконец руководитель остановился возле койки Мирского.

— Вам только одно письмо, товарищ… полковник, — сказал он, протягивая Мирскому толстый тщательно запечатанный и заклеенный конверт. Мирский взял конверт и уставился на него, потом на командира.

— Откройте.

Он осторожно оторвал край конверта и вытащил пять сложенных листов бумаги.

— Повышение, — сообщил он, не желая демонстрировать эмоции.

— И ваше назначение, товарищ полковник, — добавил руководитель. — Друзья, хотите знать, куда отправляется наш новоиспеченный полковник Павел Мирский?

— Куда? — раздались голоса.

— Обратно на Землю, — сказал Мирский.

— Обратно на Землю! — повторил руководитель. — Это, кажется… ваши четвертые учения на Луне за два года? А теперь — обратно на Землю.

Все, улыбаясь, смотрели на полковника.

— На Индийский океан, — продолжал он. — На заключительные учения, в качестве командира батальона.

— На Индийский океан! — воскликнул руководитель, показывая пальцем на пол для символического обозначения пути на Землю, а потом, подняв обе руки, посмотрел вверх и кивнул в сторону потолка.

Раздались одобрительные аплодисменты.

— Теперь звезды, к которым вы всегда так стремились, полковник, станут вашими, — закончил командир, крепко пожимая ему руку.