Джон Браннер - Мстители Каррига

Опустившись на карниз перед входом в пещеру, могучее животное «высадило» ее с такой осторожностью, что она от удивления перестала орать и попятилась. Гигантская птица — или как его там — опустилась на карниз рядом с ней, и распростерла крылья, словно для того, чтобы помешать ей прыгнуть вниз, а клювом начала толкать ее в пещеру.

На подгибающихся ногах она побрела внутрь.

Здесь было что-то вроде гнезда, теплого и мягкого, пропитанного запахом хозяина. Остановившись у гнезда, Маддалена покорно и беспомощно стала ждать последней и решающей атаки бестии.

Вместо этого животное пробралось мимо нее и стало зарываться в кучу шерстяных вещей. Устроившись поудобнее, оно подняло гигантское крыло и одним толчком сшибло Маддалену с ног. Она упала прямо к нему в гнездо.

Какое-то время она барахталась, но все слабее и слабее сопротивлялась давлению кожаного крыла, которое не давало ей встать, — вконец измотанная, она затихла. Здесь было так тепло и уютно после жестокой снежной пустыни, по которой она брела всю ночь, а снаружи так жутко завывал ветер…

В инструкциях относительно Четырнадцатой такого и в помине не было…

С этой мыслью она заснула, а когда проснулась, то увидела у входа в пещеру худощавого молодого человека, посиневшего от холода. Он таращился на нее, открыв от удивления рот.

11

С момента появления в святилище Саикмар старался сохранить достоинство, приличествующее статусу человека, который принадлежал бы теперь к правящему роду Каррига, если бы не был обманут. Он делал все, что мог, чтобы демонстрировать спокойную солидность, которая восхищала его в дядюшке Малане и в покойном Бависе Кноле.

И только здесь, в пещере паррадайла, который явился к нему как знамение богов и стал его единственным другом, Саикмар был самим собой — несчастным изгнанником, лишенным друзей в негостеприимной глуши.

Увидев под крылом паррадайла человека, он остолбенел.

Сначала он решил, что паррадайл предостерегает его или подает знак: он, дескать, запасся провиантом. Одежда придавала человеку вид настоящего покойника, — какой-то черный костюм с капюшоном или шлемом.

И только когда Маддалена, проснувшись, села в гнезде и заговорила, Саикмар перевел дух. Голос ее звучал сипло, но отнюдь не неприятно. Она сказала что-то на непонятном ему языке, потом потрясла головой и заговорила на диалекте Каррига.

— Кто ты? И что за существо, которое принесло меня в пещеру?

Саикмар пытался разглядеть ее лицо сквозь странную прозрачную пластину в шлеме, — без успеха. Он сказал:

— Я Саикмар, сын Корри, из рода Твивит в Карриге, и я нашел убежище здесь, в святилище. А это существо, чье гнездо ты разделяешь, благородный зверь, паррадайл.

Она задумчиво кивнула. Паррадайл повернул к ней голову и запыхтел. Потом взглянул на Саикмара, словно чего-то ожидая.

— А ты? — спросил Саикмар.

— Я… я?.. — Она беспомощно качала головой.

— Что с тобой случилось? Как ты угодила сюда?

— Я… не могу точно вспомнить. Была без сознания.

Саикмару это показалось странным. Вот если бы паррадайл умел говорить, подумал он. Что все это может означать? Вероятно, паррадайл принес девушку в пещеру, когда снежная буря была такой сильной, что даже он, Саикмар, знавший каждый уступ и каждый карниз, не рискнул подняться сюда. Ну, а если паррадайл нашел ее в арктической пустыне и спас? Что она делает здесь, одна? Почему так странно одета? А может, паррадайл принес ее с юга, откуда таскал материал для своего гнезда? Саикмар слышал, что паррадайлы иногда крадут детей и юных граатов, но унести взрослого человека…

Ветер выл за его спиной, а громоздящиеся на горизонте сизые тучи предвещали новую снежную бурю и ранние сумерки. Он не рискнул тратить время на расспросы.

— Я обязан проверти тебя к святилищу, где тепло и есть пища. Ты можешь встать? — обратился он к девушке.

Она осторожно поднялась на колени, потом выпрямилась во весь рост. Подвигав руками и ногами и потянувшись, сказала:

— Я ослабла, но отдых мне помог. Думаю, я смогу идти. Все еще дует ветер?

— Нанесло много снега, но небо пока ясное. И все же надо торопиться — собираются новые снежные тучи, и вскоре стемнеет.

Она осторожно выбралась из гнезда паррадайла и пошла к выходу из пещеры. Бочкообразное святилище в сумерках казалось матово-серым.

— Вот туда нам надо идти?

— Да, — сказал Саикмар. — Спускаться трудно, но тебе придется пойти со мной. Сегодня дверь в святыню закроют снежным валом. Спускайся следом за мной, я буду показывать тебе карнизы.

Она молча разглядывала почти отвесную каменную стену под их ногами. Ее нерешительность была понятна. Снежная буря присыпала скалы белой пудрой, и в угасающем свете дня едва ли было возможно разглядеть карнизы, выступы и трещины, способные помочь при спуске.

Он еще раздумывал, как можно ее ободрить (и следует ли ее вообще доставлять в святилище: может быть, она не посланница богов?), когда хрюкающие и трубные звуки за спиной стали громче, и паррадайл поднялся из гнезда. Он пробрался к ним, к отверстию, места для троих тут не было, и Саикмар почувствовал, как сильное тело животного прижало его к скале.

Он мог бы поклясться, что, кивая головой в направлении святилища, паррадайл словно спрашивал: хочешь туда, вниз?

Внезапно паррадайл, как будто потеряв терпение, оттолкнулся от края карниза, его широкие крылья раскрылись и с шумом хлестнули воздух. В десяти метрах от пещеры он развернулся и пошел назад. Крылья его забили вперед, тормозя тело, а протянутые лапы ухватили Саикмара за руки.

И потом Саикмара понесли по воздуху, как куклу.

Полет был столь краток, что он от удивления не успел и вскрикнуть; он еще хватал ртом воздух на ровном пятачке невдалеке от святилища, а паррадайл широкой дугой устремился назад, вверх, к пещере, чтобы забрать девушку. Саикмар с восхищением смотрел, как она ступила на край карниза и протянула паррадайлу обе руки, чтобы ему легче было ухватить.

Моментом позднее она уже стояла возле Саикмара в снегу, а паррадайл, взмахнув могучими крыльями, дугой пошел вверх и вместе с ветром направился к своему теплому гнезду.

У Саикмара сдавило горло. Он замахал вслед паррадайлу рукой, как будто прощался с добрым другом.

Сооружение снежного вала заканчивалось. Это вменялось в обязанность беглецам как возмещение за крышу над головой и питание. Увидев Саикмара и девушку, люди прервали работу. Вид у них был жалкий — исхудавшие, с провалившимися глазами. Их голые руки окоченели от работы со снегом, покрылись трещинками, лица застыли на холодном ветру. Только у немногих была теплая одежда; большинство же набросили поверх лохмотьев рваные шерстяные одеяла.