Питер Уоттс - Рифтеры

– Ну все мелкое. Под удар попадают молекулы, в ко­торых меньше пятидесяти–шестидесяти аминокислот. Это как‑то связано с сульфидными мостиками. Разумеется, существуют индивидуальные различия, носители могут не испытывать симптомов месяц, а то и больше, но единственный путь – это... – Она пожала плечами. – В общем, я стала наполовину рыбой.

– Русалкой, – образ был совершенно абсурдным.

Роуэн наградила Ахилла еле заметной улыбкой и продолжила:

– Кен, ты знаешь процедуру. Ляг лицом вниз, пожалуйста.

Операционный стол был наклонен под двадцатиградусным углом. Лабин, голый, с лицом, скрытым шлемофоном, оперся об него, словно собирался делать отжимания, а потом лег.

Воздух замерцал и зажужжал. Кен тут же обмяк. И тогда насекомоподобная над ним выпустила свои ужасающие конечности с бесчисленным количеством суставов и принялась кормиться.

– Да твою же мать, – не сдержался Дежарден.

Лабина пронзило в десятках мест. Ртутные нити змеями проникли ему в запястья, погрузились в спину. Катетер скользнул в анус, второй пронизал пенис. Что‑то медное заползло в рот и нос. Провода кишели на лице, червями заползали под шлемофон. Даже из стола неожиданно выскочили тонкие иглы: Лабина зафиксировали на месте, словно насекомое, которое вдавили в прово­лочную щетку.

– Все не так плохо, – заметила Роуэн. – Благодаря нейроиндукционному полю он почти не чувствует боли.

– О, господи. – Второй куб выжидательно пустовал, сверкая, словно пыточная. – А меня тоже...

Патриция поджала губы:

– Сомневаюсь, что это потребуется. Если только вы не заразились, а это маловероятно.

– Я находился с ним рядом два дня, почти три.

– Доктор, это не оспа. Если вы не обменивались с этим человеком телесными жидкостями и не использовали его фекалии в качестве удобрения, то вы, скорее всего, здоровы. Осмотр у вас в квартире ничего не по­казал... хотя вам, наверное, следует знать, что у вашей кошки глисты.

«Они обыскали мой дом. – Дежарден попытался выжать из себя хоть какое‑то подобие ярости, но ощутил только облегчение: – Я не заболел».

– Тем не менее вам все равно придется пройти курс генной терапии, – продолжила Роуэн. – Чтобы вы в дальнейшем ничего не подхватили. К сожалению, процедура довольно сложная.

– Насколько?

Она прекрасно понимала, о чем он спрашивает:

– Настолько – у нас нет возможности иммунизиро­вать девять миллиардов человек. По крайней мере вовремя: большая часть населения даже не прошла секвенирование. И если б даже мы успевали, остаются другие виды. Мы не можем заново воссоздать всю биосферу.

Ахилл ожидал такого ответа, и все равно это стало для него ударом.

– Поэтому локализация и сдерживание – это единственный вариант, – тихо продолжила она. – И кто‑то, как вам наверняка известно, очень сильно старается нам помешать.

– Ага. – Дежарден взглянул на нее. – Только зачем?

– Мы хотим, чтобы вы это выяснили.

– Я?

– Мы уже дали задание нашим людям, разумеется. И состыкуем вас с ними. Но вы уже по всем пунктам превысили наши технические показатели, и именно вы, в конце концов, нашли связь.

– Я всего лишь наткнулся на нее. В смысле ее бы не заметил только слепой, стоило лишь понять, куда смотреть.

– В этом и проблема, понимаете? Мы не туда смотрим. Да и с чего бы? Кто бы стал тралить Водоворот в поисках имен мертвых рифтеров? А теперь выясняется, что все, кроме нас, знают о Лени Кларк. У нас лучшие в мире средства сбора информации, а любой пацан с ворованным запястником теперь знает больше нас. – Женщина глубоко вздохнула, словно поправляя какой‑то огромный груз, лежащий на ее плечах. – Как до такого дошло, на ваш взгляд?

– Спросите пацана с запястником, – ответил Дежарден и мотнул головой в сторону Лабина, дергающегося в пузыре. – Если у вас есть еще такие, как он, вы все узнаете за две секунды.

– Все, что знает пацан, – возможно. А это практически ничего.

– Вы же только что сказали...

– Мы ее почти поймали, вы в курсе? Вчера. Как только вы дали нам наводку, мы отфильтровали мусор и засекли ее в Южной Дакоте. Окружили город и выяснили, что половина его населения намеренно нам мешает, спасая Кларк. Она сбежала.

– Но поклонников вы допросили.

– Их призвал голос из Водоворота. Кто‑то там собирает войска.

– Кто? И зачем?

– Неизвестно. Похоже, они просто встревают во все форумы и чат с обсуждениями на эту тему и начинают бить в барабан. Мы разбросали кучу разных приманок, но пока что эта сила с нами не говорит.

– Ничего себе, – протянул Дежарден.

– И знаете, в чем настоящая ирония? Мы чего‑то подобного и боялись. Даже предприняли меры безопас­ности.

– То есть вы ожидали этого?

– Не в точности этого, конечно. Рифтеры возникли совершенно неожиданно. – Роуэн вздохнула, на ее лицо легли тени. – И все равно... все пошло не так. По идее, парень с фамилией Мерфи просто не мог такое не предвидеть, но нет. В «ХимШестеренках» упорно верили, что гели распространяют какой‑то мусорный мем.

– То есть за этим стоят гели?!

Она покачала головой:

– Как я уже сказала, мы приняли меры безопасности. Выследили каждый зараженный узел, отделили и заменили его, специально проверили, чтобы даже следа от этого мема не осталось. Специально. Но вот он снова здесь, а как – непонятно. Пустил метастазы, мутировал и переродился. И сейчас мы знаем точно лишь одно: гели к этому непричастны.

– Но ведь изначально они были причиной, я вас правильно понял? Это они... они запустили лавину?

– Возможно. Давным‑давно.

– Да зачем же?!

– Это забавно, – призналась Роуэн, – но мы им сами приказали.

* * *

Роуэн загрузила все данные напрямую в имплантаты Ахилла. Даже оптимизированному правонарушителю было не под силу усвоить столько информации сразу, но краткое содержание уместилось в пятнадцать секунд: растущая опасность, яростное недоверие друг к другу и наконец не­охотная передача власти чуждому разуму, у которого ока­зались неожиданные взгляды на преимущества простоты.

– Боже, – выдохнул Дежарден.

– Именно так, – согласилась Роуэн.

– А какого черта теперь всем этим заправляет Лени Кларк?

– Не заправляет. Вот тут и начинается настоящее безумие. Насколько удалось выяснить, до Янктона она даже не подозревала, что о ней вообще кто‑то знает.

– Хм. – Ахилл поджал губы. – И все‑таки, что бы там ни было, оно ориентируется на нее.

– Знаю, – тихо ответила Патриция и взглянула на Лабина. – И вот тут на сцену выходит он.

Кен извивался и дергался, изнасилование продолжа­лось. Лицо же – та его часть, что не была скрыта шлемофоном, – оставалось бесстрастным.