Лебедев Andrew - Царствие Снегиря

Колька подошел.

– В чем дело, сержант? Спросил он гаишника.

– А это что еще за пугало? Продолжал куражиться бритый в черных очках, теперь обратив свое рыло в Колькину сторону, – а че у вас в ментах теперь артисты с Ленфильма подрабатывают?

Кольке от этого стало как то досадно. Он вынул из кобура свой ТТ и два раза выстрелил толстомордому в переносицу. Бритая башка дважды дернулась и разлетевшиеся от удара темные очки обнажили вдруг взгляд полный последнего в жизни изумления… Из дверцы с противоположной стороны на придорожную траву выползла худенькая девчонка… ее белый плащ был весь в крови и мозгах толстомордого. Ее стало тут же выворачивать наизнанку.

– Это ничего, это пройдет, – добродушно сказал Колька убирая пистолет. – Эй, Кандыба, отведи гражданочку…

– Ишь, худенька кака! – сказал подоспевший деревенщина Кандыба и прикладом подтолкнул девчонку в сторону третьего ЗИСа, где формировался очередной десяток для отправки на стадион.

– А вы че смотрите! Накинулся Колька на присмиревших гаишников, – берите этого толстого за руки ноги, да тащите в кучу… И машину потом отгоните в сторону…

И сам, хозяином шоссе встал на перекрестке, покуда недоделки-мильтоны кряхтя от натуги, тащили толстого контрика в кузов того ЗИСа, что отвозил мертвяков на свалку. Кольке противно было смотреть на этих мильтонов, он их презирал, потому как отлично запомнил приказ товарища старшего лейтенанта Коломийца, – этих потом тоже в расход… Они взяточники и буржуйские прихвостни. …

НКВД начинает разбираться с единственным дееспособным сопротивлением – бандитами ….

16.

Марина сама не помнила как она оказалась на стадионе. Все было как во сне. В квартиру ворвались какие то вооруженные люди. Потом ее вывели на улицу, едва только с вешалки успела пальто схватить… Вниз по лестнице еще кого то волокли.

Потом ее запихнули в ужасный крытый брезентом грузовик, где стоя, прижавшись друг к дружке, как в метро в час пик – их набилось человек сто… И таких грузовиков подле дома было еще – три, а может и пять… Повсюду стрельба. Лай собак… Потом они долго долго ехали. Она несколько раз теряла сознание, но стояла в кузове и не падала прижатая как сигарета в плотно набитой пачке. А потом их привезли на стадион… На поле людей – несколько тысяч… Какие то две дикого вида девицы с совершенно безумными глазами, отняли у нее пальто и пригрозили зарезать, если она поднимет шум. Марина тогда просто села на траву и разрыдалась…

Майор Свечкопал – начальник дивизионного отдела СМЕРШ вызвал к себе всех батальонных контрразведчиков и давал инструктаж. Сидели по -походному – кто на стульях, а кому стульев не досталось – на цветастых пластмассовых ящиках из-под бутылок. Из всех помещений – подсобок, тренажерных залов и раздевалок, что разместились под трибунами большой спортивной арены, Свечкопал выбрал самое неподходящее. Офицеры сидели в какой то кладовке не то буфета, не то ресторана.

По стенам все ящики с бутылками… надписи по иностранному… А над единственным канцелярским столом – вообще срамотищща – баба молодая по пояс голая с плаката лыбится.

– Ну что, товарищи чекисты? Буржуев и контры сколько нам навезли видали?

– Видали, – нестройным хором ответили товарищи чекисты.

– Ну так вот, наша задача быстренько их всех рассортировать – кому сразу на полную и по рогам, кого в более серьезную разработку, а кого и на выход в народное, так сказать, хозяйство.

– Нам не впервой контру колоть-молоть, – лениво пожевывая мундштук папироски бросил капитан Чистяков.

– Правильно говоришь, – кивнул Свечкопал и продолжил деловито, – контры много – норма на одного дознавателя – пятьдесят голов за смену… – на тихий ропот своих подчиненных Свечкопал умиротворяюще поднял руки, – ничего – ничего, это по десять минут на одного подследственного… Нам тут в помощь дали вопросник. И кроме того с каждым дознавателем будет помощник из числа контриков, кто согласился с нами сотрудничать – из их, так сказать, бывшей милиции… Право решать – кого куда совать – в разработку, отпускать вчистую или сразу этапом на Колыму – это право только у вас, но эти контрики из бывшей их милиции вам помогут определиться – кто более виноват или нет.

– Дайте вопросники посмотреть, – засуетились на задних рядах – Дам, всем дам… Вопросы ясные и понятные… Анкетные данные, кем был и кем работал до катаклизма… Кем стал и кем работал во время… катаклизма… Был ли за границей… Какую жилплощадь имел до… какую жилплощадь и дачу стал иметь после… И на основании ответов на эти вопросы по простой балльной системе – будете определять – кого куда. Ясно, товарищи командиры?

– Более – или менее, нам не привыкать, стрелять их всех надо, – нестройно отвечали дзержинцы-чекисты. Подходя к столу и разбирая листки новой и странной инструкции, странной, как и все происходящее вокруг…

Часа в четыре Марина наконец уснула. Кабы не железные бочки из под соляры, в которых арестантам разрешили жечь костры – она бы замерзла насовсем. А так прибилась к какой то женщине пожилой, та даже ноги ей накрыла откуда то взявшимся ватничком… свет не без добрых людей. Но спать ей пришлось не долго.

В девять утра всем велели выстроиться у своих секторов. На беговой дорожке в разных секторах стадиона стояли полевые кухни… Возле них на больших полотнах были написаны буквы алфавита. У кого фамилия на А-Б-В-Г и Д – иди к северной трибуне, у кого на Е – Ж – З и К – к восточной… и так далее. Марина сориентировалась и встала в длиннющщую очередь к полевой кухне, что пахла дешевой солдатской едой и дальнею дорогой. В очереди ей шепнули, что тем, у кого нет своей посуды – есть не придется. Марина совсем загрустила и слезы вновь побежали из глаз насквозь проплаканных за минувшую бессонную ночь. Выручила опять та же пожилая женщина. – у меня две пластиковые бутылки пустые из под воды остались, так я тебе одну дам, ты ее разрежь и в донышко как в чашку каши возьмешь, а в верхнюю часть с пробкой – чаю…

Так и поступили…

А после недолгой трапезы и длиннющей очереди в немыслимо грязный туалет, их сбили в группы, опять же по алфавиту по сто человек в команде. Старшей в их бригаде, военные поставили ту самую девицу с безумным взглядом, что уже щеголяла в ее – Маринкином пальто. – Ты первая пойдешь, – сказала старшая, и поставила Марину в самую голову очереди, где все были связаны одним общим состоянием – ожидания чего то еще более страшного.

Бастрюков, кстати говоря, тоже в это время находился на стадионе, только на мужской его половине. Он тоже всю ночь не спал – разговаривал с мужиками… Кто то каким то чудом пронес на стадион транзисторный приемник. Пытались поймать какое либо радио. На всех частотах везде транслировали только военные марши.