Лебедев Andrew - Царствие Снегиря

А назавтра – назавтра сказали как раз и будут вешать этих главных контриков – Бельцина и Гробачева.

13.

Олег решил своими глазами посмотреть, как придут арестовывать Марину с Бастрюковым. Когда бесконечно растиражированная по всем городам и весям страны дивизия НКВД получила приказ на сплошное прочесывание жилых домов и промышленных предприятий, когда в час ночи шар расставил по всем питерским улицам пятьдесят дублей одного и того же батальона, сканированного им с шоссейки на Ржев еще в далеком сорок втором, когда по лестницам многоэтажек спальных районов разом затопали тысячи, десятки тысяч сапог, Олег занял позицию под люстрой в Маринкиной комнате…

Бастрюков лежал на диване и по видео смотрел какое то кино. Марина тоже не спала, сидела возле компьютера и что то сочиняла… когда в дверь загрохотали прикладами…

14.

Олег сидел в мягчайшем кожаном кресле президентского кабинета. На нем были темно синие диагоналевые галифе, хрустящие хромовые сапоги, глухой зеленый френч с пятью звездами в петлицах и фуражка с темно-синим околышем войск МГБ…

Президент сидел за большим столом для заседаний, но не с председательского торца, а скромно – сбоку. Олег для форсу курил…

– Материальные ресурсы – все необходимое – мы будем выгружать на специально оговоренных территориях в малонаселенных районах. От вас будет только требоваться грузить товары на транспортные средства и вывозить с полей материализации.

– Это все хорошо, однако как это все идеологически обосновать и объяснить людям?

– От народа будет требоваться только знание цели и подчинение правилам…

– А какова цель? Как ее сформулировать?

– Великая Россия от Босфора, Константинополя и Белграда на Западе до Южно-Сахалинска на Востоке. От Норильска на Севере до Ташкента на Юге. Великая Россия включающая в себя Киев и Львов, Минск и Тбилиси… Великая Россия, где русский человек будет заниматься науками и искусством, техническим творчеством и педагогикой, развитием военного искусства и искусства государственного управления.

– А что с иноверцами? С татарами, евреями, казахами, чеченцами, наконец?

– Чеченцы – это особый случай. О них отдельно. А с иноверцами и инородцами, как до семнадцатого года, все граждане России имеют равные с русскими права, и могут называться русскими по их желанию. Сталин, как вы помните, называл себя русским.

И многие национальные писатели и поэты тоже. Русский – это новая емкая национальность, как американец. Ведь многие мексиканцы и итальянцы счастливы, когда их признают за стопроцентных американцев. Так будет и с русскими. Будут и русские грузины и русские казахи.

– Вы обещали помочь с Чеченским вопросом.

– Да! Считайте, что этого вопроса у вас больше нет!

– Как нет?

– А как Сталин говорил, нет человека, нет и проблемы, так и с чеченцами, мы доведем половинчатое решение сорок четвертого года о выселении до логической завершенности… Мы выселим их за пределы России, я так думаю – в Аргентину, мне там доводилось бывать… Там много пустующих пространств, на тех же Фолклендских островах.

Олег снял – таки фуражку и белоснежным платком, извлеченным из бокового кармана френча, вытер намокший от пота ободок…

– Да! Кстати, как идут дела с формированием новых полицейских сил?

– Успешно. Молодые офицеры и курсанты училищ восприняли перемены очень положительно. Их энтузиазм мы поддержали выдачей подъемных в размере трех тысяч новых золотых рублей. Из добровольцев, набранных из числа молодых офицеров и курсантов в Москве, Петрограде, Пскове, Новгороде, Нижнем Новгороде и Екатеринбурге создаются батальоны, которые впоследствии развернутся до дивизий.

Так в Питере созданы батальоны "Петр Великий" и "Ингерманландия", в Новгороде – батальон "Василий Буслаев", во Пскове "Рюрик", в Москве – "Малюта Скуратов" и "Иван Грозный"…

– Это хорошо! Из тех пятисот тонн золота, что я материализовал на прошлой неделе…

– Мы уже чеканим пятирублевые, десятирублевые и двадцатипятирублевые монеты.

– А как дела с лагерями трудового перевоспитания? Учтите, я не собираюсь долго держать здесь НКВДэшников из прошлого, им надо в свой сорок второй возвращаться!

– Все идет по плану, Олег Васильевич!

– Ну и хорошо… и вот еще что, – Олег подумал, что теперь поделится с Петровым своей мечтой, но посчитал это несвоевременной слабостью, и ткнув папиросу в хрусталь, поднялся из кресла и хлопнув в ладоши весело и даже игриво воскликнул, – а теперь – в буфет! Заработали, батенька, заслужили!

15.

Рота старшего лейтенанта Коломийца получила задачу занять перекресток дорог на левом берегу у Кантемировского моста. Сержант Жаробин со своим отделением и приданными ему двумя милиционерами в странной серой форме и буквами ДПС на спине, должны были проверять все машины, идущие по набережной в обоих направлениях.

Странно одетые милиционеры были без оружия и подчинялись непосредственно товарищу старшему лейтенанту Коломийцу. В их задачу входило по одним только им известным признакам выбирать из потока машин те, в которых ехала контра, и отгонять их под мост, где уже стояли архаровцы Коли Жаробина, а там – по обстановке. Впрочем разговор иногда был и предельно короткий. Три ротных ЗИСа только и успевали крутиться взад – вперед. На двух – отловленных буржуев, когда их набиралось до пятнадцати, свозили на стадион имени товарища Кирова, где был временный фильтрационный лагерь, на третьем в Лахту отвозили трупы оказавших сопротивление, или попытавшихся бежать.

Колька уже даже начал немного понимать, как эти мильтоны в сером чуют контру – особо сложного тут ничего не было – тормозят те машины, что покрасивше – вот и вся недолга. Он даже начал понемногу разбираться, что самый стопроцентный контрик едет либо в темно-сером обтекаемом авто, который эти недоделки-мильтоны называют "шестисотым", либо в большом черном высоком квадратном, который называется по немецки – геленваген…

Вот еще одного тормознули… Вот мильтоны к нему подходят, базарят о чем-то. А буржуй не хочет сюда под мост сворачивать, кочевряжится. Придется ему Кольке из своей засады выходить…

– Командир, ну ты че! – толстомордый в черных очках с бритым черепом, в кожанке оставался за рулем черного квадратного авто и пререкался с мильтоном-недоделком.

– Те че, командир, денег надо? Так я те дам…

– Сверните, пожалуйста вон туда, – продолжал настаивать недоделанный с надписью ДПС на спине.

Колька подошел.

– В чем дело, сержант? Спросил он гаишника.