Уэн Спенсер - Оборванный след

— Сам я не могу, — ответил Укия.

— Не собираюсь даже дотрагиваться до него, — добавил Крэйнак. — Иметь дело с разрубленными трупами — пожалуйста! Наблюдать за вскрытием? Нет проблем. Но исполосовать живого человека — это уж увольте. Я падаю в обморок при виде живой крови. Для меня регулярные анализы крови — это настоящая пытка.

— Для следователя по особо тяжким преступлениям вы просто филистер, — ухмыльнулся Укия.

Крэйнак в ответ оскалился в щербатой улыбке.

— Я просто слишком чувствительный.

— Ладно. — Макс глубоко вздохнул. — Я все сделаю. Как по-твоему, где я должен резать?

Укия закрыл глаза и проанализировал свое состояние.

— Вот здесь.

— Крэйнак, держи его крепче и не падай в обморок!

— Я просто не буду смотреть, — рассудительно заметил тот.

Он придавил плечи Укии всем весом своего тела и взаправду отвернулся.

Укия тоже не мог смотреть на препарирование собственного тела, поэтому наблюдал за бегущими через все небо облаками. Живот пронзила острая боль, и он закусил губу.

Макс неожиданно вздрогнул и выругался. Крошечные мокрые лапки пробежали по обнаженной груди Укии.

— Вот черт, она напугала меня! Крэйнак, не вздумай посмотреть и упасть в обморок! Одна готова.

Укия рискнул и посмотрел себе на грудь — окровавленная мышка сидела на ребрах, пытаясь почиститься.

— Моя жизнь такая странная, — пробормотал юноша.

— Да уж, пожалуй, — заворчал Макс. — Как думаешь, сколько их в тебе?

Укия снова поднял взгляд к облакам.

— Всего штук пять.

Макс запустил руку в разрез, и тело юноши пронзила острая боль, когда на свет вылез еще один взъерошенный комочек меха.

— Не думал, что будет так трудно поймать эту малышню.

— Ты им нравишься.

— О чем это вы говорите? — не выдержал Крэйнак. — Кто такие «они»?

— Только не смотри! — рявкнул Макс. — Я тебе позже объясню.

Нервная система Крэйнака не выдержит, если он узнает, что Укия не человек.

Снова прилив острой боли, и Укия не смог сдержать вопля, усилий хватило только на то, чтобы превратить его в низкий хриплый стон. Тело билось в судорогах, пытаясь высвободиться, но Крэйнак еще сильнее прижал его к земле. Еще укол — и третья промокшая мышка присоединилась к первым двум. Укия глубоко вздохнул, испытывая невероятное облегчение.

— Держись, — подбодрил друга Макс. — Осталось всего две.

Казалось, что после первого крика болевой порог Укии кошмарно снизился и он больше не мог держать мучения в себе. Следующий порез немедленно вызвал у юноши агонию, и он, не стыдясь присутствующих, захныкал. Наконец боль прервалась, когда Макс вытащил из раны очередного окровавленного зверька.

— Не могу найти последнюю. Укия? Укия?

— Она... хм...

Укия закрыл глаза, пытаясь не обращать внимания на боль и сосредоточиться на внутренних ощущениях. Он чувствовал всех мышей, сидящих на груди, но где же последняя, которая еще внутри?

Макс мягко надавил на правый бок.

— Скажешь, если я приближусь.

— Ниже. Ниже. Теперь еще немного правее. Вот здесь. Глубоко.

Макс держал палец на указанном месте.

— Укия, придется сделать еще одни разрез.

— Давай, только быстро.

— Держись, сынок.

Он ухитрился не заорать, но Макс оказался милосердно быстрым. Аккуратный глубокий разрез. Осторожно нырнул пальцами в рану, схватил мышь, не дав ей возможности потрепыхаться, и резко вытащил ее, пока она не вздумала сопротивляться. Через несколько секунд зверек присоединился к собратьям.

В нескольких метрах от Укии кто-то продирался сквозь лес и остановился недалеко от раненого.

— Черт подери, что вы с ним делаете?

— Неотложная хирургия, — невозмутимо ответил Макс.

Человек оказался высоким, крепко сбитым полицейским, смуглая кожа, короткие черные волосы, широкое лицо с высокими скулами и орлиный нос выдавали в нем индейца. В руке он держал пистолет, направленный дулом вверх. Черные глаза недоуменно смотрели на Укию.

— Макс? — Юноша поморщился, почувствовав, что правая рука у него сломана. Он указал на незнакомца левой рукой. — Кто это?

Черные брови полисмена поползли вверх, когда он обнаружил целую коллекцию окровавленных мышей на груди у Укии.

— Что за чертовщина?

— Это шериф Брыкающийся Олень. — Макс подхватил зверьков и рассадил их по карманам куртки. Из внутреннего отделения он извлек перевязочные материалы. — Крэйнак, мы закончили.

Толстый следователь слез с плеч юноши и убежал подальше от вида свежей крови. Макс сжал края разреза и принялся перевязывать рану, Укия закрыл глаза, стараясь не вникать в неприятные ощущения. Наконец Макс покончил с перевязкой и сжал вену на левой руке друга, и тогда тот приподнял веки. На лице старшего сыщика отражалось явное беспокойство и сомнение.

— Ну, как ты себя чувствуешь?

— Да, это не шуточки.

— Думаешь, ты поправишься?

— Все будет в лучшем виде, — пробормотал он и заметил, что из-за плеча Макса виднеется утес. — Я оттуда упал?

— На самом деле кто-то в тебя выстрелил, и ты свалился, — объяснил Макс.

— Ненавижу, когда так получается.

Укия оглянулся на шум, и в поле зрения снова попал шериф. Он уже убрал пистолет и теперь просто смотрел на Макса темными, ничего не выражающими глазами. Юноша отвел взгляд, недоумевая, почему лицо полисмена кажется таким знакомым.

— Думаете, меня удастся купить на этот фокус? — резко спросил шериф, обрывая тишину.

— Что? — не понял Макс.

— Все эти штучки с вытаскиванием мышей из живота. — Шериф покачал головой. — Я арестовывал всяких шарлатанов, которые занимаются мануальной медициной, вытаскивая из людей опухоли и почечные камни, которые на самом деле оказываются кусками печенки, зажатыми в ладони. А вы всего-навсего сделали надрезы и измазали мышей кровью. Если думаете, что я поверю в такие штучки, то ошибаетесь.

Макс выглядел ошарашенно: он разрывался между облегчением, потому что полисмен не запрыгал вокруг Укии с дикими воплями: «Он инопланетянин!», и тревогой — шериф, похоже, видит в сыщиках только жуликов.

— Как вам угодно.

— Пожалуйста, пожалейте мои нервы и скажите, что выстрелы входили в заранее подготовленный сценарий.

Макс подавил в себе страшную ругань.

— Не знаю, что у вас вместо мозгов, но стрельба — не розыгрыш. Какой-то психопат с мощной винтовкой рыскает на свободе, он подстрелил моего напарника! Укия жив только благодаря бронежилету. В Питтсбурге это называется покушением на убийство, и мы не надоедаем жертвам расспросами, пока врачи не окажут им помощи.

— Ситуация такова: есть девушка, которая пропала, а может быть, и нет. Стрельба, возможно, подстроенная, и странности — за пределами нормы. Я бы поверил, что покушение настоящее, если бы вчера в моем доме не разыграли первую часть этой драмы.