Карен Симонян - До свидания, Натанаел !

- Его звали Генрих?

- Да. Во время раскопок он нашел украшения Елены и надел их на свою жену. А жену его звали Софья.

- Но я-то ведь не жена тебе, чтобы ты надел на меня украшения царицы!

- А мы обязательно поженимся, - сказал я,- Когда люди бывают хорошими товарищами, они потом обязательно укенятся. Это всегда так. бывает...

- А я никогда не выйду замуж! - сказала Нвард.

- Тигран... Нвард,- подал голос Нат, выходя из церквушки.

Он так торопился, что даже забыл нагнуться и ударился головой о притолоку.

- Ой! - невольно застонал Нат, потер лоб и закричал: - Смотрите, что я нашел?

- Клад! - сразу догадалась Нвард.

- Да.

- Настоящий?

- Самый настоящий!

- Золото? - спросила Нвард, и ее глаза заблестели.

- Кто тебе сказал, что клад - это золото? - пожал плечами Нат.Смотрите и любуйтесь.

И он протянул нам несколько каких-то листочков.

Это были желтоватые страницы из книги с истертыми уголками. Что это? У меня захватило дух. Может, пергамент?.. Конечно. Я внимательно пригляделся к листкам, на одном из которых был только рисунок, а на другом рукописный текст. Но и здесь на полях были маленькие картинки. Я ни секунды не сомневался в том, что это страницы древней рукописи.

- И это клад! - разочарованно развела руками Нвард.

А я от волнения не мог слова вымолвить. Ведь это же настоящие музейные ценности, а она...

- На этой странице работа художника-миниатюриста девятого или десятого века, не иначе! - возбужденно объяснил Нат.- Видите? А эта страница, точнее, эта роспись сделана в четырнадцатом веке! Я могу тебе даже сказать, кто был художником.

- Кто?

- Саркис Пицак. Конечно, это только мое предположение, но, я думаю, верное...

- А это?

- Это, скорее, творение безымянного художника.

- У него что, не было имени? - удивилась Нвард.

- Было. На нам оно неизвестно, потому таких художников и называют безымянными. Например, всему миру известно творение безымянного художника-миниатюриста, иллюстрировавшего Библию в обложке из слоновой кости.

- А почему из слоновой кости?

- Так уж случилось, чтобы сохранить это ценнейшее творение нораванкското[Нораванк - храм в Армении. ] художника. Библию позже вложили в обложку слоновой кости, изготовленную другим творцом еще раньше, в шестом веке. В таком виде и дошла до нас эта Библия восемнадцатого века. Она находится сейчас в Матенадаране[Матенадаран - хранилище древних рукописей в Ереване].

- Наверное, очень это важная рукопись? - предположила Нвард.

- Сама рукопись нет... Обыкновенная Библия. Вся ее ценность в оформлении, о котором написаны исследования на многих языках.

- А это? - Нвард показала на странички.

- Если мое предположение верно, то это - определенно клад. В Матенадаране всего восемнадцать рукописей, которые иллюстрировал Саркис Пицак. Это могут быть страницы из тех книг, а возможно, что совсем из других. Пока неизвестных. А какие миниатюры!.. Нет, вы лучше сами посмотрите. Да повнимательнее.

Нат сел рядом с нами на камень и протянул нам полуистлевшую страничку.

- Тигран, это ты можешь считать для себя экзаменом. Археолог кроме знаний должен еще обладать блестящим воображением. Ну-ка, что тебе представляется?..

Я взял страничку. Посмотрел. Обыкновенные миниатюры. Правда, краски прекрасно сохранились... "Смотри внимательно! Смотри внимательно!" мысленно повторял я себе и... ничего особенного не видел. "Наверное, света маловато",- подумал я. Дело шло к вечеру. От напряжения глаза у меня заболели. И я уже решил, что не выйдет из меня археолога, раз нет никакого воображения, как вдруг в синеватых сумерках произошло нечто удивительное, изображение ожило, люди на рисунках пришли в движение...

Я увидел, честное слово, увидел!..

...Стена все поднималась и поднималась. С раннего утра люди тесали базальт, готовили раствор. Каменщики сверху беспрерывно требовали то камень, то раствор. Молотки стучали бесперебойно, придавая базальту необходимую гладкость, форму, а резчики по камню украшали здание своими творениями. Все делалось на века... Чем выше поднималась стена, тем труднее было работать, но творцы не унывали.

Они утирали со лба пот и под лучами обжигающего солнца работали, напеаая каждый себе под нос свою песню - о своей заботе, о своем счастье.

Поднимались стены, расцветали орнаментами, и вот строение готово. Оно должно стать божьим храмом, но чаще становилось крепостью, пристанищем гонимых, немым свидетелем бессчетных бедствий народа.

Когда здание становилось крепостью - враг старался разрушить его; когда оно становилось пристанищем гонимых - враг снова стремился разрушить его, уничтожить народ. А в короткие промежутки мира люди восстанавливали здание, и вновь здесь курился ладан. Так было тысячи долгих лет, пока на этой земле не утвердилось государство справедливости и мира. Теперь это здание памятник архитектуры, охраняемый государством...

- Ну что? - откуда-то издалека услышал я голос Ната.

И видение исчезло, растворилось в синеватой мгле. Передо мной снова был истлевший листок, яркие рисунки вновь онемели, и я очень пожалел, что мне помешали.

- Это - наш монастырь! - уверенно сказал я.

- Конечно, - утвердительно кивнул Нат, немного, кажется, удивившись, что я оказался смекалистым.- Рисунки повествуют о строительстве монастыря. А строительство его завершилось в десятом веке. Следовательно, рукопись относится к десятому веку. А художник был неопытным. Может, старик? Рука у него явно дрожала. Я был уверен, что найду здесь... Был уверен! - Натанаел спрятал обрывок в папку.- В этих листках из рукописи много загадок для специалистов.

- А вы разве?..

- Я? Я физик. Но очень люблю историю...

- И все это было в церквушке? - удивился я. Ведь столько раз я там бывал и ничего не замечал. "Нет,-не выйдет из меня археолога",- горевал я в душе.

- Да. Странички эти висели рядом с репродукцией Рубенса, - сказал Нат.

От волнения я только слюну проглотил: глупец, а я-то думал, что это кто-то из верующих преподнес свой рисунок несуществующему святому!

- А другие обрывки,- продолжал Нат,- были вложены в книгу, в ту самую, к которой тысячекратно прикладывались прихожане, как к святыне. В прошлое воскресенье, еще до встречи с вами, я был здесь. Мне тогда не удалось полистать ее. А сегодня я уж как следует разглядел. Сама книга ничего ценного не представляет, но обрывок пергамента в свое время вплели в. нее как украшение.

- Ты вырвал его? - испуганно спросил я.

- Да, а что?

- Но ведь...

- Оставлять это здесь, на произвол судьбы - преступление! - воскликнул Нат.

Нвард взглядом дала мне понять, чтоб молчал, и я ничего не сказал.