Феликс Дымов - Санаторий

Когда они прощались, Варгин все же не выдержал:

— Так вы говорите, первый раз вам позвонили пятого?

— Да, — подтвердила она. — А что?

— Дело в том, что сообщение о гибели Ремо Гвалты поступило на Санаторий второго. Прощайте. — Он сел в дожидавшееся его такси.

На обратном пути Варгин заметил, что от них не отстает черный лимузин. В сопровождении почетного эскорта он подъехал к гостинице. Из лимузина выскочил отдыхающий и бросился наперерез. Так, начинаются страсти-мордасти. Варгин заторопился в отель. Все же его быстро догнали и взяли за руку.

— Мистер Варгин? — вежливо спросил детина. — Игорь Михайлович?

— Да.

— В двадцать три ноль ноль вам будет звонить президент. Постарайтесь быть в номере.

От удивления у землянина отвисла челюсть:

— Всего-то? А гонки с преследованием зачем?

Отдыхающий замялся, не зная, что ответить. Видно, был не уполномочен.

— Да и что это за президент? Президент, собственно, чего? — напирал Варгин.

Детина окончательно сконфузился и попятился назад.

— Эй, постойте, куда же вы? Скажите хоть, как его зовут?

Но тот бухнулся в автомобиль и был таков.

“Что я люблю в незнакомых городах, так это ненавязчивость, — подумал Варгин и поймал себя на том, что стал размышлять в стиле “Санаториум таймс”. Он посмотрел на часы — до разговора с президентом оставалось полчаса. — Может, Фарбер что-нибудь прояснит?”

Фермер, утомленный квасом, спал. Но по деревенской своей привычке спал чутко и проснулся от первого стука в дверь.

— Кого там нелегкая… — ничего не разбирая спросонья, проворчал Фарбер.

— Это я, Варгин.

— Вар-Вар?.. А! Мистер Игор. Минутку, минутку, — он открыл дверь. — О боже, что за вид?

Варгин стал осматривать себя.

— Это я о себе, — засмеялся Фарбер. — Мне снилось, что я на своей ферме, с женой и детишками. Да, я вам не рассказывал, у меня двойняшки…

— Доктор Фарбер, я очень спешу, мне сейчас должны позвонить.

— О, понимаю, понимаю, — подмигнул Фарбер.

— Да нет, не то, — перебил Варгин. — Мне будет звонить президент.

— Сам?! — воскликнул Фарбер.

— Сам, — на всякий случай подтвердил Варгин.

— А президент чего? — спросил Фарбер.

Варгин обиделся.

— Ну ладно, ладно, не обижайтесь, мистер Игор. Что за президент?

— Вот об этом я и пришел спросить. — Варгин рассказал ему все, что знал о президенте.

— Не нравится мне это. Черт знает что происходит в столице. Ну, поговорите с этим президентом. Не упрямьтесь.

От Фарбера нечего было больше ждать, и Варгин, попрощавшись, пошел к себе в номер. В двадцать три ноль ноль раздался пронзительный рев телефона. Варгин даже вздрогнул — “ну и звонки у здешних телефонов” — и подождал второго звонка. Когда звонок прервался, он поднял трубку:

— Алло, я слушаю.

— С вами будет говорить президент Чирога, — произнес женский голос, которым объявляют победителей денежно-вещевой лотереи.

В трубке что-то затрещало:

— Мистер Варгин, я вас приветствую на нашей гостеприимной земле.

— Добрый вечер, — только и успел вставить Варгин.

— Я буду рад, если представитель Земли посетит наш скромный товарищеский ужин, — речь сопровождалась треском, — посвященный юбилею общества Земля-Санаторий”.

Треск кончился, и трубка снова заговорила приятным женским голосом:

— Ужин состоится завтра. За вами пришлют вечером автомобиль. Форма парадная.

Трубку положили. Разговор окончился. Остался неприятный осадок какой-то предрешенности. “Ну и манеры”, — подумал Варгин и лег спать.

“Не спать, не спать, не спать…” — голосом человека, уставшего от своих слов, кричал коридорный. Голос приблизился и от этого стал еще более невыносимым. Хлыщ приподнялся с кушетки и крикнул:

— Заткнись, собака!

Скрипнул замок. Дверь открылась. На пороге стоял коридорный.

— Встать!

Невыспавшиеся, озлобленные дикари нехотя слезали со своих кушеток.

— Желудя поднимите, — приказал коридорный.

— Его-то хоть оставь, — нерешительно заступился Корень. — Сам ведь знаешь. Вредно ему не спать.

— Вредно?! — Коридорный ехидно посмотрел на заступника. — Вон Хлыщу пусть спасибо скажет. За его “собаку” будете до утра уголь разгружать.

Подняли Желудя. Тот, ничего не понимая, моргал глазами. Дикари кое-как построились.

— Руки за спину, наполеоны! В котельную, шагом марш!

Строй из четырех дикарей двинулся по коридору.

— Ну-ка, повторяй за мной! — крикнул коридорный. — Не спать! По счету “раз” громче. Раз!

— Не спа-а-ать, — дурным голосом завопил Желудь. Все остальные промолчали. Коридорный махнул безнадежно рукой. Весь день он работал, и ему очень хотелось спать. Он уже проклинал и Хлыща за то, что тот не выдержал и огрызнулся, и себя за то, что заставил дикарей идти в котельную и сам был вынужден идти за ними.

Дикари проснулись окончательно и начали цыкать на Хлыща.

— Ты тоже хорош, — сказал ему Корень, — мог и потерпеть. Не так уж громко орал коридорный. Ему приказано, вот он и орет. Проорал бы свое да и спать пошел.

— Не знаю, как я сорвался, — начал оправдываться Хлыщ, — он мне такой сон перебил. — Хлыщ показал, какой сон.

— Сон, сон, — передразнил Серый. — Всегда из-за тебя…

— Не нуди, — сказал Корень. — Видишь, он уже раскаивается.

— На кой мне его раскаяние? Кто мне эти часы вернет? — не унимался Серый. — Господи, когда-нибудь это кончится или нет? Дадут они когда-нибудь выспаться наконец?

— Не нуди, — повторил Корень, — скоро все кончится.

— А, знаю эту басню, про белого бычка называется. Не верю я в это. Фикция, фата-моргана. А я так и думал, что ничего не выйдет, я же говорил — безнадега. Вы, тоже мне, подпольщики, заговорщики, союз смычка и шариковой ручки. Технократы отпетые. Я предупреждал его: не надо, Бычок, этого делать.

— Нуди потише, — попросил Корень. — Коридорный услышит.

— Пусть слышит, все равно всем тут крышка, — тихо буркнул Серый.

Коридор, казалось, был бесконечно длинным. Собственно, конца, по слухам, у него вообще не было, так как он был замкнутый. Но он был разбит на зоны, которые отделялись друг от друга санитарными шлюзами. Группа дикарей под надзором коридорного приблизилась к шлюзу. Часовой пропустил их к грузовому лифту. Когда вышли на поверхность, коридорный взял дополнительно санитара и отвел дикарей на пустырь за котельной. К пустырю подходила узкоколейка, на которой стояло несколько открытых вагонов с углем. Оставив дикарей с санитаром, коридорный пошел в подсобку за лопатами.