Хидзирико Сэймэй - В час, когда взойдет луна

— Да нет, зачем, — Эней вдруг понял, что ему отчего-то жарко. И слегка подташнивает. Глотнул ещё колы, потом спохватился: хлебать в хорошо кондиционированном офисе ледяной напиток… госпожа ангина, заходите к нам на огонёк. Ещё и сеньору пневмонию прихватите, — зачем нам религиозная… Христиане в таком меньшинстве, что… — слова отчего-то не желали сразу входить в грамматические пазы, — они и в армии будут в меньшинстве, и ведь у них — работает…

— Работает, — фыркнула Эллерт. — В одном случае из тысячи. И на выходе — безумец вроде О'Нейла. Два более-менее достоверно подтвержденных случая за пятьдесят пять лет — и ради такого КПД, по-вашему, стоит рисковать религиозным психозом?

— Не только это…

— Да-да, я знаю, — Эллерт отмахнулась. — Высокие господа не загнали бы этих божьих овечек в подполье, если бы там совсем ничего не было. Их симбионт и в самом деле плохо переносит эту… ауру в местах скоплений. Ну и что? Я была в Ирландии и видела… В подозрительных случаях используют людей. И всего-то.

Год назад она бы его убедила. Ну, не то чтобы убедила — а заставила бы отступить.

— Все структуры общества, — Эней говорил медленно, немецкие слова вспоминались не сразу, — они управляются людьми, в конечном счёте. Нужно построить всё так, чтобы, когда начнется переворот, люди просто оставались на местах и действовали как обычно. Это очень сложно. Но возможно. Я не верю, что внутри этих структур всех всё устраивает. Многие недовольны хотя бы тем, что ступенькой выше по карьерной лестнице сидит варк, и сдвинуть его невозможно. Это скорее заговор, чем революция.

— Заговор, построенный на чём? Как вы думаете, почему человеческая администрация Союза не произвела этот переворот сама? Почему крупнейшие корпорации, в правлении которых две трети — люди, ни разу не пытались блокировать союзные экономические структуры? Только потому, что каждый из них в отдельности мечтает о бессмертии? Так ведь и это не соответствует действительности.

— Мы не можем без них, — внутри Энея словно возилось что-то жаркое и скользкое, еле переносимое. — Это я слышал много раз. Но мы не можем и с ними. Есть люди, которые способны делать то, что нам надо — люди с характеристиками старших, но не кровопийцы. Раз на то пошло, все ли старшие так уж хотят оставаться убийцами?

— Большинство не хочет.

— Вернемся к нашим, — Эней забыл, как по-немецки «баран». Вообще, оперативная память почему-то засбоила: еще минуту назад его что-то насторожило, но что именно? — Начальник боевой. Человек, который знал цель Пеликана. Житель Копенгагена…

— Орвилл Робертсон, — закончила за него Эллерт. — Оперативный псевдоним — Билл.

Это слово гулко раскатилось под сводами черепа: биллл, билллл.

— …До недавнего времени. И его заместитель, Твиг. Оба живы. Согласитесь, то, что ни тот, ни другой не приняли мер, выглядит очень интересно. А еще интереснее выглядит то, что никто в штабе до сих пор, — голосом Стеллы можно было резать стекло, — до сих пор не поднял этого вопроса.

— Кто такой Твиг? Вы можете устроить нам встречу?

Д-долбаная отрыжка. Эней должен был рассердиться на свое пристрастие к этому сиропу с пузырями, но не рассердился. Он вообще сильно сомневался, сможет ли рассердиться сейчас. Какое-то дурацкое благодушие накатило ни с того ни с сего… Влияние доброй бабушки Аннемари?

Эней всмотрелся в свою собеседницу — не походила она на добрую бабушку. Она походила на бабушку, которой сейчас предстоит крайне неприятное дело.

— Твиг? Ах да, вы же не встречались в новом качестве. Вы его знали как Мориса. Эйнар Густавсен. А встречу я вам устроить не смогу. Потому что меня не хватит даже против боевой. Не говоря уже обо всём штабе. Молодой человек, вас не удивило, что я не спрашивала вас о вашей группе?

— Нет… Я имел в виду, да… удивило… но я всё равно собирался спросить… после того как… — Эней сглотнул, и тут в голове, наконец, рассосалась какая-то пробка. Он протянул руку к банке, зажал пальцем отверстие и как следует встряхнул. Газ… Газ выходил из малюсенькой дырочки у самого обода — с тоненьким писком, словно мышонок испускал дух.

— Бл-лядь, — сказал он по-русски, швырнув банку в стену. Метил он в голову Эллерт, но знал, что не попадет — мышцы вместо того, чтобы реагировать на импульсы мгновенно и безошибочно, каждый раз переспрашивали: «чиво-чиво?» — и лишь потом с ленцой выполняли команду.

«Наружу, — какая-то его часть была еще трезвой и отчасти контролировала тело. — На станцию. Тревога…»

Он метнулся к дверям — примерно так улитка метнулась бы к вершине Фудзи. Но до дверей все-таки дошел и даже раскрыл их…

А потом случилось БУХ!

Больно не было. То есть, больно было, та часть мозга, которая отвечала за передачу «больно» от тела к сознанию, ушла в бессрочный отпуск. А ковер у фрау Эллерт удивительно мягкий. Сойти на нет и удрать между ворсинок…

— Магда, — пискнул он. — Ма-агдааа… Какое дерьмо ты туда подмешала?

Но над Энеем склонилась не Магда, а крупный русоволосый парень. Давешний охранник.

— РСР, — сказала далеко за спиной фрау Эллерт. — «Ангельская пыль». А про группу я не спрашиваю, потому что не хочу знать. Через два дня после фейерверка на Украине, когда ещё не было известно, возьмёт вас СБ или нет, я получила приказ исполнительного комитета ликвидировать вас, как только вы появитесь. Вас и всех, кто с вами. Юпитер о приказе не знал, потому что я не передала его вниз. И я не стала бы искать вас. Но вы пришли ко мне сами. А мне не выстоять против штаба.

— С-с таким здоровенным парнем на подхвате? Насыпьте им крысиного яду в пиво…

Эней не договорил, потому что понял: ещё секунда лежания на спине — и он захлебнётся в собственной блевотине. Он перевернулся на живот и сумел даже подняться на четвереньки.

— Извините, — выдавил он из себя через полминуты. — Извините. Хороший ковёр… был. Ваш… охранник… не оттащит меня в сортир?

— Переживёт ковёр. Не вы первый. Генрих, Магда — этого молодого человека нужно доставить в южный док. В сам док. Я не думаю, что он может в этом состоянии куда-нибудь уплыть, но все-таки проследите.

Судя по голосу, фрау Эллерт стояла шагах в трех от него. Слишком далеко.

— Говорить, что мне жаль, будет неприлично. И что это приказ — тоже.

— Какие приличия, тут все свои, — Эней почувствовал новый позыв к рвоте, но в итоге вышел только стон. — А про приказ говорил комендант Кота-5… его еще повесили потом… Послушайте, зачем? Я не прошу… но зачем? Только чтобы выполнить приказ какой-то штабной сволочи? — слово «сволочь» он сказал по-русски, не в силах подобрать немецкий аналог. — А если мы вас прикроем?