Майкл Мэнсон - Конан и дар Митры

- Первый, - отсчитал Конан, лязгнув рычагом.

- Боюсь, это их не остановит, - негромко сказала Рина. - Гарпии! Мерзкие твари! И на редкость злобные!

- Но зубы у них мелкие и когти невелики. Не вижу, как они могут нам повредить... Мы прикончим любую из этих птичек на расстоянии ста локтей, а когда кончатся стрелы и твои диски, отобьемся мечом и дротиком. Нет, они до нас не доберутся!

- До нас - возможно, но подумай о нашем шаре! О цветке!

- О цветке? - Мгновение киммериец следил за опускавшейся вниз стаей, потом лицо его посуровело, темные брови сошлись в линию. - Ты думаешь, они повредят цветок?

- Если поймут, что нас так просто не взять, и разозлятся... Только этого я и боюсь, Конан! Они раздерут цветок в клочья, и мы рухнем в бездну!

- Кром! - Стальной болт вспорол воздух, пробив лоб одному из монстров; с пронзительным воплем тот полетел вниз. - Кром! - повторил Конан, торопливо натягивая тетиву. - Ты права, девочка, они могут разорвать шар, на это хватит даже их жалких когтей... Нам нельзя подпускать их близко!

Оседлав мешок, он просунул ноги в сапогах под болтавшиеся внизу стебли, потом вытащил меч и прижал обнаженный клинок бедром. Теперь он был готов к обороне; он мог рубить, колоть и стрелять во всех направлениях, кроме одного - прямо вверх. К сожалению, оно являлось самым важным: там пламенел огромный шар беззащитного цветка. Однако серые твари как будто не замечали этого уязвимого места. Живая плоть двух путников привлекала гарпий гораздо больше; образовав широкое кольцо, они кружили и кружили вокруг них, безгласные и молчаливые, как сама смерть.

- Сейчас бросятся, - вдруг сказала Рина. Она пошевелилась, и диски зазвенели в ее сумке. - Ты...

Девушка не успела закончить. В воздухе вдруг стало тесно от серых тел с растопыренными хвостами, яростно плещущих крыльев, когтистых лап, тянувшихся к повисшим над бездной людям. Конан стрелял и стрелял, чувствуя спиной, как мерно ходят лопатки Рины - она метала диски то с левой, то с правой руки. Хотя это оружие уступало по дальности броска арбалету, его преимуществом являлась скорость: стальные пластинки жужжали в воздухе словно рой разъяренных пчел, и киммериец видел, как серые твари одна за другой исчезают в бездне. У большинства была перерублена шея, и безголовые туловища с распластанными крыльями падали вниз, вращаясь и брызгая кровью.

Ни одна стрела Конана не пропала даром, но он вдруг обнаружил, что их так мало в сравнении с атаковавшей стаей! Колчан стремительно пустел, и киммериец, отложив арбалет, взялся за меч. Он ткнул несколько раз в жуткие морды круживших рядом чудищ, страстно желая очутиться на земле - на твердой почве, где можно было бы как следует размахнуться и по-настоящему пустить кровь этим отродьям Нергала. Воздушный полет, еще недавно так очаровавший его, казался теперь неприятной, едва ли не бессмысленной затеей, а сетка из толстых цветочных стеблей представлялась ловушкой.

Он снова ударил клинком - раз, другой, третий - но твари были увертливы. Тут, в воздухе, все преимущества оставались за ними, и лишь стрела и метательный нож могли уравнять шансы. Зарычав от ярости, Конан опять взялся за арбалет.

Завеса крыльев распалась - он даже не успел выпустить стрелу. Серые твари кружили в двух сотнях локтей от них и, бросив взгляд на жуткую стаю, киммериец не заметил, чтобы она сильно преуменьшилась. Этих чудовищных птиц было много, слишком много!

- Сколько у тебя осталось стрел? - охрипшим голосом спросила Рина.

Конан заглянул в полупустой колчан.

- Двенадцать.

- А у меня - пять дисков... Плохи наши дела!

- Будем отбиваться мечом и копьем.

- Будем. Только бы они не тронули наш цветок!

С ненавистью и тоской взглянув на хищное кольцо, что сомкнулось вокруг парящей в воздухе сферы, Конан сжал кулаки. О, если бы он мог призвать на помощь Силу! Если б он мог как прежде метнуть ослепительную и смертоносную молнию! Если б он мог зажечь жаркий шар астрального огня! Если б он мог...

Воистину, Митра жестоко покарал его! Там, в Ариме - мраком беспамятства, а здесь, в этой проклятой пропасти - бессилием! Он видел врага, он пылал гневом - и был не в состоянии добраться до него. До этих мерзких и наглых тварей, чьи пасти растягивались в глумливых ухмылках!

Скрипнув зубами, Конан снова принялся считать стрелы, потом отбросил колчан и спросил:

- Может, ты сумеешь как-то использовать Силу? Ну, раз у тебя не ладится дело с молниями, так и не надо молний... Но если ты превратишь нас в невидимок...

- Прости, но я не умею ставить защиту. Я ведь уже говорила об этом, голос Рины звучал виновато. - Я могу делать лишь то, что я могу... Лечить и предсказывать... это все, милый.

Милый! Слово скользнуло по краешку сознания Конана, не задев его. Он недовольно пробурчал:

- Если мы чего-нибудь не придумаем, лечить будет некого, детка.

Внезапно серая стая, кружившая около них, стремительно ринулась вниз, потом вверх; сразу десяток тварей повис на стеблях, терзая их зубами и когтями, а одна вцепилась в сапог Конана. Он гневно вскрикнул и начал колоть мечом, стараясь не задеть переплетений сети, в которой они висели над бездной. Рядом девушка била копьем, и с каждым ударом очередной монстр с протяжным предсмертным воплем летел вниз. Вскоре они очистили стебли от летающих тварей, перебив два или три десятка; но сотни серых чудищ по-прежнему окружали шар. Казалось, их не страшила гибель; да и могла ли она испугать отродий Нергала, повелителя смерти?

- Ну вот, - сказала Рина, откладывая дротик, - атака снизу... Теперь они либо снова бросятся на нас, либо нападут сверху. А до земли еще далеко.

- Далеко, - подтвердил Конан, всматриваясь в мерцавший под ногами туман. Ему почудилось, что громыхание на дне пропасти стало сильней, но кроме далекого и неясного гула ничто не говорило о том, что земля близка. Они могли спускаться в эту бездну несколько дней, и за это время чудовищные птицы обглодали бы их кости до зеркального блеска.

Киммериец перевел взгляд на белую стену, что медленно уходила вверх в сотне локтей от шара. Она была все такой же гладкой, с округлыми выступами и впадинами, и зацепиться там было абсолютно невозможно. Ему показалось, что скала словно бы колеблется - неторопливо и почти незаметно, то приближаясь к плывущему вниз цветку, то отдаляясь от него. Конан встряхнул головой. Возможно ли это? Не чудится ли ему? Но ветерок, которым тянуло от белой стены, бесспорно сделался сильнее...

Он хотел повернуться к Рине, поделиться с ней своим наблюдением, но девушка вдруг вскрикнула и дернула его за рукав.

- Они атакуют! Сверху, Конан! Стреляй! Стреляй, во имя светлого Митры!

Почти автоматически он вскинул арбалет, свистнула первая стрела, и ей ответило басовитое жужжание боевого диска. Воздух снова наполнился плеском крыл и предсмертными воплями падавших в бездну тварей; Конан стрелял, пытаясь не подпускать их к верхней части шара. Но что он мог сделать? Двенадцать стрел поразили двенадцать чудовищных ликов, но десятки других тварей плотным облаком опускались на красный цветок, впивались зубами и когтями в его плоть, терзали и рвали кожистую оболочку. Сфера дрогнула, накренилась под тяжестью облепивших ее серых созданий и быстрее пошла вниз.