Джон Ринго - Дорога на Дамаск

Семнадцать секунд я стою без движения, пока мой электронный мозг переваривает произошедшее. Получается, что я получил тяжкие повреждения, пытаясь спасти шайку полуграмотных свинокрадов! А бывают ли вообще «свинокрады»?! Я бегло говорю и при необходимости могу даже ругаться на двадцати семи земных языках, но сейчас меня покинул дар речи. У меня нет слов, чтобы описать отвращение и глубокое разочарование, охватившие меня…

Если повстанцы использовали этих жалких воришек в качестве приманки, чтобы заманить меня сюда, мэдисонская полиция наверняка часто, а может, даже регулярно наведывается на фермы в этом каньоне. Не стали бы повстанцы закапывать в землю столько противотанковых мин, не знай они, что скоро я брошусь сюда на выручку ворам, в очередной раз явившимся за поживой! От этой мысли мне становится еще противнее. Я связываюсь с моргом и сообщаю координаты изрешеченного курятника. Потом — разворачиваюсь и выезжаю со двора фермы. Я даже не сообщаю о результатах боя президенту Джефферсона или Сару Гремиану, а выйди они сейчас сами со мной на связь, я наговорил бы им такого!..

Азбука военной тактики требует, чтобы я покинул поле боя другим путем. Я выбираю ближайшую из двух других дорог, ведущих к долине Адеры. По пути я выхожу из состояния полной боеготовности и ползу по узкому каньону со скоростью черепахи. Левая сторона моего корпуса опирается только на ведущие колеса, опустившиеся в отсутствии гусениц до уровня земли. Эти колеса оставляют в земле глубокую борозду. Одно из колес заклинило в результате взрыва мины, и теперь оно пашет землю, перегревается и коробится.

Моя дорога идет мимо электростанции, обслуживающей фермы в Симмерийском каньоне и город Менассу. Здесь каньон уже весьма широк, а до долины Адеры остается каких-то десять километров. Человек назвал бы окружающую меня местность красивой, но мне она нравится по другим соображениям. В таком широком каньоне противнику гораздо сложнее устроить на меня засаду. Конечно, и здесь пологие склоны покрыты густой растительностью, но отвесные скалы, с которых противник может стрелять по мне сверху, отсюда довольно далеко.

Мои повреждения настолько тяжелы, чтодаже упомянутое обстоятельство — повод для радости.

Я еду рядом с шоссейной дорогой, не желая уничтожать ее своими гусеницами и колесами. Рядом с электростанцией стоит несколько небольших домов, в которых проживает обслуживающий ее персонал. Как и находящаяся южнее огромная гидроэлектростанция в Каламетском каньоне, электростанция в Симмерийском каньоне тоже вырабатывает электроэнергию турбинами, встроенными в плотину, запрудившую небольшую речку Бимини, некогда свободно скакавшую по камням узкого ущелья. Образовавшееся водохранилище невелико по сравнению с Каламетским, но энергии, вырабатываемой его водой, вполне хватает на местные нужды.

Кроме того, этой энергии достаточно, чтобы электронные глаза и уши моих датчиков стали слепнуть и глохнуть от всевозможных помех.

Электростанция находится рядом с дорогой, и мне приходится осторожно маневрировать, чтобы не снести стоящие возле нее мачты высоковольтной линии электропередачи. Кроме того, надо постараться не разрушить домики, оказавшиеся у моего левого борта… Ничего, выход из каньона уже близок…

Засада!

305-миллиметровый снаряд внезапно ударяет в мой корпус у самого основания носовой башни! Я содрогаюсь до последней клеточки и судорожно пытаюсь ввести в бой 356-миллиметровые орудия. Мои электромагнитные щиты занимают свои позиции одновременно с появлением второй вражеской самоходки. Оба вражеских орудия ведут огонь по одной точке моего поврежденного корпуса и опять чуть его не пробивают.

В ярости я прихожу в полную боеготовность. Застопорив оставшиеся без гусениц колеса, я, не двигаясь с места, стремительно поворачиваюсь влево. Мне нельзя вести огонь по вражеским самоходкам прямой наводкой. Они спрятались за здание электростанции, справедливо полагая, что я не захочу его разрушать.

Мне остается обстреливать их из минометов. Мины сыплются градом на оба самоходных орудия противника. Однако они сразу рванулись с места и избежали прямых попаданий. Стремительно перемещаясь между различными укрытиями, они успевают вести по мне огонь. Впрочем, их снаряды поражают мои электромагнитные щиты под углом и не разрушают их, а только заряжают энергией. Снаряды, просвистевшие мимо, взрываются на дальнем склоне каньона, где уже вспыхнул лесной пожар.

Я рванулся вперед в поисках позиции, с которой я смогу расстрелять противника, не разрушив при этом пол-электростанции. Мои процессоры обнаружили новые мины, но я уже не обращаю внимания на их предупреждения, стараясь добраться дотуда, откуда смогу расстрелять самоходки. Взрывы мин повредили среднюю гусеницу, но, заняв удобную позицию, я сразу же добился прямого попадания в одну из самоходок, мгновенно превратившуюся в огненный шар. Вторая самоходка спешит спрятаться от меня за большим бетонным зданием, однако меня больше не волнует побочный ущерб. Я стреляю орудиями носовой башни прямо сквозь бетонные стены, стараясь попасть в притаившуюся за ними самоходку. Тремя снарядами я превращаю здание в груду дымящихся обломков. Самоходка на долю секунды появляется из-за них и тут же прячется за другое здание.

Я пускаюсь в погоню. Конечно, мне не угнаться за проворной самоходкой. Поэтому я пру напролом, сшибая углы жилых домов. Мне нужно любой ценой уничтожить самоходку, пока та сама со мной не расправилась.

Мои антенны улавливают отрывок какой-то радиопередачи. Ее источник совсем рядом. Наверняка говорит расчет самоходки. Впрочем, сообщение зашифровано неизвестным кодом, и мне даже не определить точку, из которой ведется передача, и не обрушить туда град мин. Кажется, самоходка ушла уже далеко вперед за несколько поворотов вьющейся по каньону дороги. Мне ее не видно, но мои датчики чувствуют её энергетическое излучение, и я открываю огонь из всех минометов.

До меня доносится грохот взрывов, но я стреляю очень примитивными минами. У меня давно закончились современные боеприпасы, способные передавать изображение цели, к которой летят, и позволяющие мне управлять собою в полете. ДЖАБ’а, разумеется, не желает тратить деньги на такие «дорогие игрушки». Мне остается только вести ураганный огонь вслепую в надежде, что одна из мин случайно поразит маленькую и юркую цель.

Мне нужна разведывательная информация. На моих картах отмечено несколько небольших боковых ущелий, в каждом из которых самоходка запросто найдет укрытие. Кроме того, ее расчет может броситься наутек по улицам Менассы, а я, естественно, не буду обстреливать противника среди жилых домов. А еще самоходка может добраться до ближайшего лабиринта крупных каньонов, начинающегося в двадцати километрах к югу от Менассы. У меня недостаточно информации, чтобы судить о намерениях расчета самоходки. Бегство по открытой равнине для него рискованнее всего, но оно открывает ему путь к его товарищам, а не в какую-то расщелину, где можно только сидеть и дрожать.