Луи Тирион - Космический беглец. Антология французской фантастики

Я: Прошу вас, месье Ле Шантр, отвечать на мои вопросы с полной откровенностью. Даю вам слово, что те доверительные сведения, которые вы, возможно, мне сообщите… останутся строго между нами.

Ле Шантр: Я постараюсь. Валяйте, спрашивайте.

Я: До последнего времени вы ведь жили в Марселе, не так ли?

Ле Шантр: Верно.

Я: Вам знаком ночной клуб под названием «Магали»?

Ле Шантр (после длительной паузы): Почему вы меня об этом спрашиваете?

Я: Ответьте пожалуйста. Знаком ли он вам?

Ле Шантр: Да.

Я: Вы бывали там?

Ле Шантр: Да.

Я: Часто?

Ле Шантр: Но…

Я: Прошу вас, отвечайте, как мы условились.

Ле Шантр: Иногда…

Я: Случалось ли вам встречать там… девицу по имени Малу?

Ле Шантр: Нет.

Я: Вы говорите правду?

Ле Шантр: То есть… я ее видел… но никогда с ней не разговаривал.

Я: Никогда?

Ле Шантр (уверенно): Никогда. Но с какой стати вы задаете мне этот вопрос?

Я: Малу убили.

Ле Шантр: Убили?! И вы, значит, ведете расследование?

Я: Да. Вы не устали?

Ле Шантр: Но откуда вам стало известно, что я порой захаживал в «Магали»?

Я: О, вас там видели.

Ле Шантр: Видели? И вы подумали…

Я: Я подумал, что, быть может, вы сумеете…

Ле Шантр: Увы! Я ничего о ней не знаю.

Я: Была ли она красивой женщиной?

Ле Шантр: Да.

Я: Пользовалась ли она успехом?

Ле Шантр: Несомненно.

Я: Она… произвела на вас определенное впечатление?

Ле Шантр: Да… я… я должен признать это. И даже…

Я: Что «даже»?

Ле Шантр: Это немного смешно, но…

Я: Ничего… говорите… говорите.

Ле Шантр: Был момент, когда я повел себя как мальчишка из колледжа… Она выступала с неким подобием танцевального номера… и бармен продавал ее фото…

Я: И вы купили его?

Ле Шантр: Да.

Я: И этот снимок был… весьма малопристойным?

Ле Шантр: Да, должен признаться…

Я: Почему вы так и не познакомились с Малу?

Ле Шантр: Я был очень известным человеком в Марселе. Занимал высокое положение… женат…, в конце концов…

Я: То есть вы не могли привлекать к себе внимания?

Ле Шантр: Вот именно.

Я: Как вы впервые очутились в «Магали»?

Ле Шантр: Вместе с одним крупным клиентом из Парижа, который пожелал посетить места несколько… ну…

Я: Понимаю.

Ле Шантр: Я никак не мог ему в этом отказать. Знаете, как это бывает?

Я: Конечно. И тогда вы впервые увидели Малу?

Ле Шантр: Да.

Я: И с тех пор вас охватило желание вновь взглянуть на нее?

Ле Шантр: Да… Она меня… волновала как женщина… Послушайте, раз уж у нас мужской разговор и… я изливаю вам душу, то буду откровенным до конца. Малу представляет… точнее, теперь уже представляла, поскольку несчастная покинула этот мир… Так вот, Малу для меня — некое тайное и неосуществленное желание моей жизни. Бывало, что мысль о ней преследовала меня буквально неотступно. Меня влекло к ней, я чувствовал плотское устремление и одновременно был полон отвращения к самому себе за то, что не мог побороть этого влечения…

Я: Понимаю…

Ле Шантр: Дело доходило до абсурда. Когда месяц назад я лежал на операционном столе, то в горячечном бреду — думаю, это происходило в момент анестезии — все мои мысли были устремлены не к жене и детям, не к делам, не к собственному тяжелому состоянию. Мне все время представлялась Малу, сидящая на высоком табурете за стойкой бара…

Я: Понимаю вас…

Третья беседа с профессором Дероном у него дома в 16 часов

Я: На все, что Ле Шантр мне говорил, я, как недоумок какой-то, уныло отвечал: «Понимаю вас… понимаю…» Но на самом деле, профессор, я ничего не понимаю. Чем дальше заходит дело, тем все меньше я в нем разбираюсь. Я действительно понимаю, какие чувства он испытывал, но все это не имеет ни малейшего отношения к делу об убийстве Малу, поскольку в тот момент, когда ее душили, Ле Шантр — ив этом у меня нет никаких сомнений! — был мертв.

Профессор: Как же вам, однако, удалось вырвать у Ле Шантра подобные признания?

Я: Видите ли, просматривая у него дома его досье, я наткнулся на папку с надписью: «Секретно. Уничтожить в случае моей смерти». Естественно, я тут же поспешил ее открыть и среди прочих бумаг обнаружил фотографию Малу в достаточно непристойном и искушающе греховном виде: с глубоким декольте, очаровательными ножками и великолепными бедрами… В цилиндре, зашнурованных сапожках и со стеком в руках…

Профессор: Ясно. Было ли еще что-нибудь в том же духе в досье?

Я: Да так, пустяки. Несколько журнальчиков слегка фривольного содержания, еще ряд снимков… не менее легкомысленных. В целом не так уж и много. Все же какое-то связующее звено между Ле Шантром и Малу появилось, хотя это ничуть не сняло проблемы двух трупов, не имеющих никакой реальной возможности повстречаться друг с другом.

Профессор пристально посмотрел на меня. Довольно долго он колебался, но в конечном счете решился и заговорил подчеркнуто медленно.

Профессор: Ну, это как сказать. Может, и имели.

Я: О чем это вы?

Профессор: После вашего пересказа содержания беседы с Ле Шантром у меня появилась одна мыслишка, как это все можно было бы объяснить. Хотя она и носит явно ненаучный характер, но тем не менее имеет свою внутреннюю логику.

Я: Любопытно…

Профессор: Вы что-нибудь слышали, инспектор, об астральном теле?

Я: Э-э-э… весьма смутно что-то припоминаю…

Профессор: Так вот, некоторые ученые — должен тут же подчеркнуть, что как-то проконтролировать эти сообщения у меня не было никакой возможности — утверждают, что бывали случаи, когда человек сразу же после своей смерти является людям во плоти, в своем земном обличье, порой за многие километры от того места, где он испустил Дух.

Я: Вы полагаете, что такое возможно?