Стивен Дональдсон - Мордант превыше всего!

Естественно, для этого следует взять за основу, что воплотимое действительно существует. Иначе то, что можно увидеть в плоском зеркале — всего лишь копия чего-то реального, и тогда он почувствовать ничего не сможет.

Но если возможно почувствовать это, — Джерадин вскочил на ноги, не в состоянии усидеть на месте, — тогда теоретически возможно провести воплощение и с другой стороны зеркала. Ты понимаешь, что это значит? Можно просто выйти из воплотимого и оказаться там, где расположено зеркало.

Он говорил это с таким воодушевлением, что ее сердце учащенно забилось. Его возбуждение передалось и ей.

— Если ты прав, — медленно сказала она, — тогда нет нужды в двух людях. Мастер Гилбур мог проделать все самостоятельно. Он мог покидать Орисон и появляться в нем, когда только ему вздумается.

— Да! — ответил Джерадин. — Но дело не в этом. Дело в том, что все это всего лишь возможно. — В порыве энтузиазма он схватился за подлокотники кресла Теризы, чтобы внимательнее посмотреть на нее. — Это может быть верно для тебя.

К несчастью, он не рассчитал расстояние. Их головы с силой столкнулись.

— О, Териза, прости меня! — пробормотал он. — Прости меня, прости. — Держась одной рукой за голову, второй он коснулся Теризы. — С тобой все в порядке? Прости.

Мгновение вся комната казалась охваченной огнем. Затем красные и оранжевые языки пламени уменьшились, превратились в звезды перед глазами, и в голове у Теризы загудело, словно ей воспользовались в качестве гонга.

Но она почти не испытывала боли; похмелье смягчило последствия столкновения. Убедившись, что ее голова не треснула и не кровоточит, она оттолкнула руку Джерадина. И поднявшись на ноги самостоятельно, хотя звон в ушах не смолкал, старательно пнула Джерадина в лодыжку.

Сначала он смотрел на нее так, словно она сошла с ума. А потом зашелся от хохота.

— Я предупреждала тебя, — пробормотала она, превозмогая боль. Та начинала утихать; и Териза почти слышала свой голос. — Одно извинение в день. Это все, что тебе позволено. — И не в силах сдержаться, она залилась смехом. — Я не лорд и не Мастер, перед которым ты должен расшаркиваться.

Джерадин стал хохотать еще сильнее.

— Пожалуйста, не заставляй меня смеяться. — Она бессильно опустилась в кресло. — А то у меня голова расколется.

Он сделал глубокий вдох, чтобы сдержать приступ веселья. Когда ему удалось прекратить смеяться, он подался вперед, обхватил ладонями ее щеки и нежно поцеловал в больное место.

На мгновение Теризе показалось, что он поцелует ее в губы. Если бы ей удалось справиться с болью в голове, она подняла бы лицо, чтобы встретить его поцелуй. Но боль так быстро исчезать не хотела. Териза не знала, досадовать ей или испытывать облегчение, когда Джерадин вновь опустился в свое кресло.

— Териза, — повторил он тихо, — это может быть верным для тебя.

Она вздохнула и, закрыв глаза, обеими руками принялась массировать затылок. — Должно быть, у тебя в голове все-таки что-то сломалось. Это самая безумная из твоих идей.

— Вовсе нет, — ответил он добродушно. — Конечно, это всего лишь идея. Но ведь тебе хочется узнать, почему ты здесь — и что ты способна сделать. Однако мы не можем попробовать научить тебя созданию зеркал, чтобы проверить, есть ли у тебя способности воплотителя. Мастера ясно дали понять, что не потерпят этого — а они хозяева в рабочих помещениях Гильдии. Но возможно, твой талант совсем другого рода. Возможно, именно поэтому я и попал к тебе, хотя законы воплотимого должны были привести меня к Воину.

Мы можем попробовать проверить это. Что нам терять?

Териза открыла глаза и уставилась на него. — Ты серьезно? — Но Джерадин не был похож на человека, внезапно впавшего в опасную форму безумия. — Ты думаешь, есть шанс проверить то, что ты говоришь?

Он с довольным видом кивнул.

Возможно, твой талант другого рода. Неожиданно головная боль отошла на второй план.

— Я почти боюсь спросить — как?

На лице Джерадина вновь стало заметно возбуждение, его глаза заблестели. Тщательно стараясь быть рассудительным, он сказал:

— Я надеюсь, ты понимаешь, что я могу лишь предполагать, какие у тебя способности. Это только теория. И большинству Мастеров она вряд ли будет интересна. Отливка зеркал — гораздо более практичное занятие, и, следовательно, заслуживает затраты усилий. — Затем его восторг прорвался наружу, заставляя пригодника вновь вскочить на ноги. — Вот что мы должны сделать: нужно вернуться на то место, где на тебя напали. И когда мы окажемся в нужном месте, тебе надо будет пройтись там везде, сосредоточившись на том, что ты ощущаешь.

Чувства, которые он разбудил в ней, были настолько незнакомыми, что она не знала, как их назвать. Страх это или раздражение? Ее вопрос был более сложным, чем ей удалось выразить словами:

— И что, предположительно, я должна почувствовать?

— Ну откуда мне знать? — ответила он, не замечая ее волнения. — Это наверняка будет нечто едва уловимое. Легкий рывок? Впечатление, будто перед тобой что-то плывет? Неприятное чувство, подобное тому, какое многие испытывают, глядя сверху вниз с утеса?

Если ты не почувствуешь чего-то особенного, это ничего доказывать не будет. У тебя может быть, а может и не быть такого таланта. Но если ты что-то почувствуешь… — он с заметным усилием сдержал свой энтузиазм, — тогда это будет крайне интересный результат.

Ты согласна попробовать? Ты пойдешь?

Несколько мгновений она ничего не могла выговорить в ответ. Уставившись на огонь, она почти слышала голос, говорящий: "Это самая большая глупость из всего, что ты сказал за сегодняшний день. Перестань болтать попусту". Голос этот походил на голос ее отца. И она знала, что сказала бы ее мать. Маленькие девочки не должны заниматься подобными вещами.

Заниматься подобными вещами.

А что, если Джерадин прав?

Если он неправ, то никаких проблем не возникает. В ее жизни ничто не изменится. Но если он прав — тогда она никогда уже не станет такой, как прежде.

— Все не так просто, — произнесла она. — Я не уверена, что смогу найти это место. Я была там всего раз. И голова у меня тогда была занята совсем другим.

Его недолгие колебания перед тем, как заговорить, свидетельствовали, что он относился к ее сомнениям достаточно серьезно, понимал всю сложность вопроса, который затронул.

— С этой проблемой мы вполне можем справиться, — сказал он осторожно. — Попросим Артагеля помочь нам. Он-то наверняка запомнил место. — И затем тихо повторил недавний вопрос: