Александр Гейман - Инна, волшебница

- Ну, наконец-то, - прозвучал хрипловатый голос генерала Сильвы, - а я-то думала, что никто не вправит мозги этой толпе высокоученых магов. Смутились, как первоклашки, не приготовившие урока!

И Сильва обняла и поцеловала Инессу:

- Хоть мы все знаем твое личное неравнодушие к делам нашего принца, поддела она Инессу, ведь любовь феи к Антонину не была ни для кого секретом, - но сейчас ты сказала не от своего, а от сердца всей Тапатаки. Сущая истина, Инесса! Ты - лучший воитель из всех нас.

И все повеселели, потому что Инесса была права - принц Антонин остался без семирубина, но не Тапатака без Соллы, и ещё ничего безнадежного не произошло. Просто страна оказалась в положении человека, решившегося на какое-либо опасное предприятие и у которого нет в запасе второй попытки, может, такие и были, но теперь уже все выбраны, и единственный выход - не ошибаться.

Так это и установилось: если на прежнем месте жизнь Тапатаки была, как это стало понятно теперь, вечным праздником, то теперь она превратилась в испытание на прочность. Все было почти что как в старой Тапатаке и все занимались своими прежними делами, но теперь самое будничное и простое дело одновременно являлось - ну да, иначе не скажешь - воинским действием, маленькой частью большого сражения - тапатакцев за Тапатаку. И удивляться ли? - никогда ещё так не благоухали сады Нейи, и никогда не были столь прилежны ученые занятия светлых умов Теи, и никогда так звучно и светло не играли её оркестры, и - как знать - никогда не были столь глубоки проникновения искателей Тапатаки, а балы в Тее никогда не были столь праздничны и полны веселья - в общем, как это бывает, смертельное испытание послужило к пользе страны, подтолкнув её открыть все свое лучшее.

Что же до принца Антонина, то он проводил в Тее не так много времени, отдавшись поискам Соллы. Он посетил не один мир и не одного из знаменитых магов, заклинал стихии, возносился к Тапатаке Верхней, выспрашивая былых королей и волшебников, опускался к Нижним, уходил в Сумерки, облазил полсотни дальних и ближних бездн - и все без проку. В законе Тапатаки не было никаких установлений на этот счет и никто не стал бы противиться, вздумай принц венчаться на царство без Соллы, но, хотя никто не заговаривал с ним об этом, было ясно, что Антонин не взойдет без того на трон. Однако не забота о собственной коронации была причиной столь упорных поисков, и даже не призывание Соллы, которое по-прежнему ощущал Антонин - ведь, как сказано, связь короля и фей Соллы - это нечто особенное, сродни связи разных сил внутри нашего телесного естества. Однако была ещё причина искать Соллу - на Тапатаку все сильней стал обрушиваться Нимрит.

Подобно отступающему войску, страна стала терять одно пространство за другим, пятясь и сжимая вокруг Теи кольцо своей защиты. Уже и долины за Рыжей горой закрыла стена тумана, уже и озеро стало Безбрежным - не по одному названию, а потому что дальний берег его стал недостижим, уже в леса Тапатаки стали проникать какие-то зловещие тени. Теперь рыцари Тапатаки могли проверять свою сноровку и неколебимость не в турнирах между собой, а отражая вторжения разной нечисти - то близ озера, то на опушках дубравы, и делать это воинским дозорам случалось все чаще.

И тогда Мэйтир заговорил о Срединном мире. Правда, жезл Тейа тоже остался у Северина, но если бы, утверждал Мэйтир, удалось установить связь с Алитайей, пусть в ином её месте, если бы мир Тапатаки стал очевиден для её жителей, то это могло бы оградить её от шквалов Нимрита.

- Знаете ли, - излагал Мэйтир, - в начальное время, ещё до ключа Нимрита, мы обходились в основном этим, м-да...

С тех пор Тапатака потеряла интерес к Срединному миру, но когда-то его художники, рассказывал Мэйтир, гостили в ней и доносили весть о чудесной стране в своем мире.

- А поскольку мир Середины есть пограничный, то надо признать, что дух и слово его жителей имеют некоторую власть над Нимритом, - и Мэйтир принимался вдаваться в разные тонкости учения магов Тапатаки.

- То есть, - спросил его совет Теи, более или менее уяснив суть, нужно дотащить разум кого-нибудь из их художников сюда, и он, возможно, сможет разглядеть и запомнить Тапатаку. И что тогда?

- Ну, видите ли, так это было раньше, он нарисует нашу Тею, её дворцы и прочее, и тогда Тапатака обретет реальность в сознании Срединного мира.

- И?

- И это послужит щитом от вторжений Нимрита, какое-то время, даже, знаете ли, весьма продолжительное, да... Их память и зрение будет вырывать её из Нимрита, я только что изложил дамам и рыцарям, сообразно каким силам и свойствам это имеет место.

- Мэйтир, а это точно должен быть художник? - поинтересовался Кинн Гамм, не заставший столь доисторических времен.

- Ну да, - рассеянно отвечал Мэйтир, задумавшись уже над чем-то своим, - я дважды проверял свои вычисления... Что? Ах, да, да - художник, ему ведь надо пересотворить нашу Тапатаку. Помнится, они оживляли свои сны на холстах, это называлось - рисовать...

- А как нам найти его?

- По всему, на это понадобится водительница, - предположила Инесса. Так, Мэйтир?

- Ну... - промычал Мэйтир и затеребил свою бороду. - В общем... да, так!

(из Новой хроники Тапатаки)

3. ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ТАПАТАКУ.

ИННА. САША ПЕСКОВ. ИННА.

Ворота перед Инной плавно раскрылись, и она, с колотящимся сердцем и перехваченным дыханием, сделала шаг вперед. Шаг её пришелся на бело-розовую фигурную плитку, ей была вымощена дорожка - очевидно, это была дорожка аллеи, потому что с обеих сторон вдоль неё росли ровно посаженные деревья. И в самый тот миг, как ступня Инны коснулась этой плитки, дорожка как-то вдруг оказалась и впереди, и позади Инны. Она обнаружила это обернувшись и ожидая увидеть сзади себя снежное небо и привратника - или привратницу? того, кто открыл ей ворота. Ворота, действительно, были - хотя и совсем не те, в которые она постучалась только что - это были легкие решетчатые ворота, часть такой же ажурной легкой ограды, и они были открыты настежь, давая пройти в обе стороны по дорожке. Но привратника не было видно, не было и снежного бездонного неба - небо было скорее розоватым, оно просвечивало сквозь лиственный свод, что создавали сходящиеся вверху ветви деревьев, и находилось небо, как и положено, тоже вверху, а не под ногами Инны, как это было всего миг назад.

Из-за этого розового света, проглядывающего сквозь листья, Инна решила, что в Тапатаке сейчас утро или вечер, время зари - хотя, может быть, это был всегдашний цвет её небес? - аллея изгибалась, и Инне ничего не было видно за деревьями. Очевидно, она находилась в парке или саду, и это, наверное, был парк вокруг дворца Антонина, вот только сам Антонин что-то не спешил её приветствовать - Инна сразу заподозрила в этом какую-нибудь проделку в его духе. "А я вот сейчас повернусь и уйду", подумала она - и её вдруг охватило любопытство: если она сейчас отступит на шаг, за эти решетчатые воротца, то где окажется - в этом же саду или снова в снежащей бездне с воздушными ступеньками?