Сергей Комаров - Мысль виновного

Но нет — похоже, Суслик был настолько скован ужасом, что даже боялся открыть глаза. И он совсем не пытался отодвинуть меня в сторону. Что-то его в этом кошмарном образе утонувшего друга настойчиво притягивало. Пугало, но одновременно с этим тянуло к себе. Может быть, он считал это платой, чем-то вроде самоэкзекуции, а может быть, подсознательно он ждал того, что я сейчас и собирался сделать…

— Мне было очень больно, — говорил я. — Ты сделал мне плохо. Плохо и больно.

— Я не хотел, я не знал, — как молитву простонал он.

— Нет, ты знал! — повысил голос я. — Знал и специально хотел посмотреть, как я буду тонуть, но… Я тебя прощаю.

Дрожащее тело Суслика резко дернулось и замерло. Его нижняя челюсть плавно поползла вниз.

— Я тебя прощаю, — снова повторил я и мгновенно сбросил с себя мертвую личину, превратившись в его маленького живого друга.

— Но… — только и сумел выдавить Суслик.

Я знал, что он будет шокирован, но чтоб настолько!

— Мне было больно, мне было обидно, было страшно. Но я тебя прощаю. Ты уже выплатил свой долг.

— Но как? Почему? — Его расширенные глаза уставились на меня с неистовой надеждой.

— Потому что ты — мой друг, — с грустью в голосе ответил я. — Я больше не могу смотреть на то, как ты мучаешься. Я прощаю тебя… И Он тебя прощает.

Я показал пальцем на небо.

Возможно, это было страшным грехом — говорить от имени Бога, но после того, что я уже натворил и того, что собирался сделать, такое прегрешение будет просто незаметным.

— Правда? — спросил Суслик, затрясшись от напряжения. Он не стал спорить или сомневаться, он ждал эту фразу всю жизнь.

— Правда, — ответил я своим тонким детским голосом и наконец улыбнулся.

Эта улыбка сломала его окончательно…

Он упал на колени, схватился за лицо и заплакал.

— Одно мне непонятно, — не стал тратить время я, — как мог ты после того, что сделал со мной, погубить еще одного ребенка?

Суслик убрал ладони и снова уставился на меня выпученными глазами.

— Как ты посмел поднять руку на Сережку?! — растолковал я, перейдя на крик.

— Это не я! Не я! Что ты! — Нижняя губа Суслика задрожала. — Я его не убивал. Ты должен был видеть…

— Оттуда не всегда и не все видно, — сжал я губы, изображая озабоченность.

— Но это не я сделал! — снова завопил Суслик.

— Докажи! — сверкнул глазами я. — Покажи мне, как это случилось. Вспомни тот момент.

— Конечно, — засуетился он. — Вот, смотри. Это не я!

Суслик начал что-то тараторить, но я его уже не слушал, полностью сосредоточившись на происходящем вокруг.

Возникшие воспоминания были удивительно четкими. Мне даже не приходилось ничего додумывать и достраивать — все было точь-в-точь, как в тот страшный день, когда мой брат зачем-то завернул на задний двор пятнадцатого дома… Удивительно, но я только сейчас задумался: а, собственно, зачем вообще Сережке понадобилось туда идти?..

Вот на тротуаре, прислонившись к дорожному знаку, стоит Даня. Руки в карманах. Курит… Вот гогочет Федьков. Вот Суслик чуть в сторонке. Валера, Димка Сидоренко… А вот идет мой Сережка…

То, что произошло дальше, пронеслось перед моими глазами, словно чудной и страшный сон…

— Эй, Даня! — угрожающе сказал Сережка, сдвинув брови. — Ты…

— Кто это? — перебил его Сидоренко.

— Брат Витька, ты что, забыл? — удивился Суслик.

— А, ну да, — постучал по макушке тот. — И чего ему надо?

— Я пришел… — часто задышал Сережка. Он весь напрягся и покраснел.

— Чё ты приперся? — снова перебили его, — Чё те надо, малец?

— Я пришел… — мой братишка набрал в легкие побольше воздуха и наконец выдал: — Я пришел сказать тебе, Даня, что ты — кретин, и я не боюсь тебя, и мой брат тебя не боится. Не подходи больше к нему… ты просто тупой… и вы все мизинца его не стоите. Вот так вот…

Сережка на мгновение прикусил нижнюю губу, а потом вдруг как-то сразу расслабился. Только взгляд остался вызывающим.

Я был просто в шоке!.. Это только что произнес мой брат? Мой маленький, трусоватый, изнеженный Сережка?!

— И?.. — только и нашел что спросить сбитый с толку такой тирадой Даня.

Остальные оторопели — замерли с открытыми ртами, как восковые фигуры.

— Что и?.. — переспросил Сережка.

— Ты закончил, или еще что-то сказать хочешь? — встрепенулся ошалевший поначалу Данилов.

— Я закончил, — немного наклонил голову мой брат.

Суслик присвистнул.

— Борзый мальчик, — констатировал Даня, неожиданно улыбнувшись. — А ты в курсе, что за такие слова люди потом зубами плюются?

— Конечно, — явно ожидая подобного вопроса, ответил Сережка.

— Он того, что ль? — Спросил Сидоренко у Дани, покрутив пальцем у виска. — Пацан, ты трехнулся или как?

— М-да, учудил ты конечно, Серега, — усмехнулся Данилов. — Если б не твой брат, я бы и впрямь тебе по рылу врезал пару разков для профилактики.

— Причем тут Витя? — серьезно спросил Сережка. — Ты что, боишься его?

Вся троица рассмеялась.

— Я похож на человека, который может кого-то бояться? — спросил Даня, подмигнув. — Просто твой брат мне друг хороший, сечешь фишку?

Я замотал головой и часто заморгал, не веря собственным глазам и ушам. Как же это, Даня до сих пор считает меня своим другом?.. Но не его ли воспоминания насквозь пропитаны ненавистью ко мне?.. Что-то я уже совсем запутался! Зачем Сережка пришел сюда? Что это за наезд на Данилова? Какой еще друг?.. Это у Суслика глюки или я с ума сходить начал?..

— И ты не будешь меня бить? — растерянно спросил мой брат.

— А ты этого хочешь? — улыбнулся Данилов.

— Ну… — замялся Сережка. — Нет, конечно… но, вообще-то я думал, что… вы мне морду набьете.

— Чё он ваще хочет, я так и не понял?! — вмешался Сидоренко.

— Да и я тоже не особо, — засмеялся Даня.

— Ничего я не хочу, — пожал плечами Сережка, опустив глаза и снова немного порозовев. — Я просто… просто пришел доказать самому себе, что я… что я не трус.

Доказать, что он не трус?!!!.. Господи! Да как же это?! Кому доказать?! Для чего?! Сережка!

— Во дерзкий парнишка, — сощурился Даня. — Специально пришел, чтобы по репе получить… Видали?

— По репе — это к Спице, — предложил Суслик, засмеявшись. — Он бы точно за такие слова тебе по шее накатал. Вон он, в гаражах… Хочешь, провожу?

— Пойдем, — согласился мой брат.

Куда пойдем, Сережка?!.. Как же ты не понимаешь, что это просто маски, что это не люди, а волки, что сейчас они смеются, а через минуту могут начать рвать глотки!

Мне вдруг вспомнился последний наш разговор с братом. Не «привет-пока», а именно боле менее серьезный диалог из нескольких предложений… Странно, почему-то все это время я возвращался к старым воспоминаниям, но совсем забыл про этот разговор.