Эйдзи Микагэ - Пустые шкатулки и нулевая Мария. Том 2

Такие вот мысли скакали у меня в голове.

2 мая (суббота) 08:11

Едва войдя в класс вместе с Отонаси-сан, я почувствовал, как сам воздух заледенел.

Разумеется, никто со мной не поздоровался.

Ну, Дайя — это естественно, но и Харуаки тоже не поздоровался. Место Коконе по-прежнему пустовало. Может, она вообще не придет сегодня. …Из-за меня? Ну а из-за кого еще.

Кажется, даже Отонаси-сан не ожидала, что мое положение настолько плачевное. Она метнула на меня печальный взгляд. Но тут же собралась, повернулась к моим одноклассникам и дважды хлопнула в ладоши.

— Слушайте все!

Их взгляды тотчас обратились на нее — думаю, потому что все и так на нас с ней пялились.

— Кто-нибудь здесь знает человека по имени Юхэй Исихара?

При этих словах несколько человек обменялись подозрительными взглядами.

По словам Отонаси-сан, очень вероятно, что «владелец» — кто-то из моих одноклассников. Поскольку искать совершенно незнакомое тело, чтобы воспользоваться «шкатулкой», нелогично, то, думаю, здесь она права.

Но разве «владелец» — не [Юхэй Исихара], который во мне? Или она имеет в виду, что есть еще одно существо, совершенно другое?

Как-то непонятно.

Однако пока что, наверно, и правда не повредит спросить у всего класса про имя «Юхэй Исихара».

— Эй, вы двое, вы что затеваете? — обратился к нам Рюу Миядзава, одарив меня сверхпрезрительным взглядом.

— Опять ты? А что? Ты знаешь Юхэя Исихару?

Миядзава-кун ядовито усмехнулся и ответил вне всякой связи с заданным ему вопросом:

— И как это вы двое можете оставаться вместе после «того самого»?

Что он имеет в виду вообще?

Я глянул на остальных одноклассников. Их глаза горели гневом. По-видимому, всех их переполняло праведное негодование.

Иными словами, мои одноклассники н е м о г у т п р о с т и т ь м н е, ч т о я с О т о н а с и — с а н?

— Как оправдываться будешь, Хосино?

Мне совершенно нечего было ответить, поскольку я не понимал, что именно они не могут простить. И нельзя спросить, что это за «то самое», что натворил [Юхэй Исихара].

Поэтому мне оставалось лишь молчать.

Миядзава-кун на мое молчание отреагировал пластмассовым вздохом.

— Ладно. Больше этой темы касаться не буду! …Теперь — личное.

И затем с презрением в голосе продолжил:

— Гражданский муж моей матери… а, звучит, как будто ни к селу ни к городу. В общем, Ю х э й И с и х а р а — г р а ж д а н с к и й м у ж м о е й м а т е р и.

Неожиданное признание.

— …Миядзава. Расскажешь нам побольше про Юхэя Исихару?

— Нет, нет… ты слышала уже про наши отношения, должна иметь представление, как тяжело об этом говорить.

— У нас есть свои причины. Одного того, что я назвала имя «Юхэй Исихара», недостаточно, чтобы ты рассказал больше?

Миядзава-кун нахмурился, но в итоге все же неохотно согласился.

— …Ладно, понял.

Поскольку тема разговора намечалась деликатная, он потребовал, чтобы мы вышли из класса в коридор.

— В общем, не то чтобы я что-нибудь скрывал… — такими словами Миядзава-кун начал свой рассказ.

Его родители развелись, когда он учился в первом классе средней школы. Причиной развода послужили чувства родителей. Оба нашли себе новых любимых и предпочли жить с ними. И новым партнером его матери был Юхэй Исихара.

И родной отец, и родная мать Миядзавы-куна не хотели брать его с собой в свои новые семьи, потому что он служил напоминанием о прошлой жизни. Открыто они это не говорили, но такое не спрячешь, и Миядзава-кун чувствовал это.

Он не знал, почему с его родителями все так вышло. Но для него, их сына, обстоятельства не имели значения. Его, вне всяких сомнений, предали, а такое простить нельзя.

В конце концов, после каких-то споров, опекать его взялся отец. Но для Миядзавы-куна строить новую семью с отцом и новой матерью было немыслимо. Начиная со второго класса средней школы он, решительно отказавшись жить с ними под одной крышей, переселился в отдельную квартиру; отец лишь обеспечивал его минимальными деньгами на жизнь.

И, похоже, пока он учился в средней школе, он считал себя самым несчастным человеком на свете — потому что жил в такой несчастной семье, какие часто встречаются в дешевых драмах, но почти никогда — в реальной жизни.

Естественно, он затаил злобу. На родителей, из-за которых ему пришлось существовать в таких условиях, на новую мать и на Юхэя Исихару.

— Чтоб им всем сдохнуть, — выдал проклятие Миядзава-кун без малейшего следа эмоций на лице.

— Я понимаю твои чувства, но такие вещи говорить нельзя.

— Большое тебе спасибо за столь наивный совет, — ответил Миядзава-кун с сардоническим смешком. — Ну что, достаточно уже?

— …Да. Я признательна за то, что ты согласился поговорить с нами на такую чувствительную тему.

— О? Это на тебя не похоже.

— Как ни странно, у тебя тоже есть свои проблемы, э?

— Спасибо за сочувствие.

Прозвенел звонок.

— Так, я пошел на свое место. А, и Хосино…

Возвращаясь в класс, Миядзава-кун удостоил меня коротким взглядом впервые с того момента, когда мы начали разговор о Юхэе Исихаре.

— Не пойми меня неправильно. То, что я отвечал на вопросы Отонаси, вовсе не значит, что я простил тебя за то, что ты сделал. Я не могу тебя простить.

Выплюнув эти слова, он направился к своей парте.

Одноклассники заулыбались ему, явно одобряя его прямоту.

Хотя, скорее всего, он нарочно произнес эти слова уже на пути в класс, чтобы их все слышали.

…Жестоко.

Я лег на свою парту и закрыл голову руками.

— Кадзуки, я возвращаюсь к себе в класс. Ты не забыл, что я тебе сказала по дороге? Попробуй сейчас.

Я неохотно поднял голову, достал мобильник и послал Отонаси-сан пустой мэйл.

Отонаси-сан проверила почту и кивнула. Тогда я стер письмо из папки «Отправленные».

— Не забудь посылать мэйлы во время урока!

Посылать ей мэйлы каждые 10 минут. Такое указание дала Отонаси-сан.

Так она сможет попытаться поймать момент перехода между [Юхэем Исихарой] и [мной].

Ведь [Юхэй Исихара] не знает об этом ее указании и, следовательно, не будет посылать пустых мэйлов.

Но все же, поскольку мы не знаем пока что всех свойств «Недели в трясине», этот метод нельзя назвать надежным.

— Что-то еще?

— Нет, Ая.

Какую-то секунду Отонаси-сан стояла как парализованная, затем, ничего не сказав, развернулась и вышла из класса.

Я вздохнул.

…Юхэй Исихара — гражданский муж матери Миядзавы-куна? Этот человек и есть [он] в моем теле? Как-то это не укладывается в голове, чтобы совершенно незнакомый взрослый человек пожелал себе тело «Кадзуки Хосино».