Джерри Понелли - Беглецы с Планеты Обезьян

Зира прыснула в ладошку и протянула Корнелиусу руку. Аудитория начала аплодировать. Доктор Хартли тяжело опустился на свое место и злобно посмотрел на Льюиса Диксона. Пожалуй, на его дружбу теперь можно не расчитывать, подумал Льюис. Плохо, конечно, но что поделаешь? Кроме того, я честно пытался предупредить его. Он поднял глаза и перехватил внимательной изучающий взгляд доктора Хасслейна, направленный на шимпанзе.

Он знает, подумал Льюис. Ответ Корнелиуса показал все в одной строчке. Изысканно-вежливый, остроумный, явившийся реакцией на вопрос, который не был адресован непосредственно к нему... Конечно, существует множество определений разума. Но, что ни говори, если существо способно на подобный ответ -- оно, безусловно, разумно. Хасслейн выглядел так, словно по независящим от него обстоятельствам он был вынужден сжевать жабу и теперь на закуску ему предложили большого слизняка. И что он так переживает? Почему возможность существования разумных обезьян его так ужасает?

Со своего места поднялся конгрессмен Бойд: -- Доктор Диксон, назовите, пожалуйста, имя мужчины.

-- Корнелиус. Корнелиус, познакомься -- Джейсон Бойд, действительный член Академии Космических Исследований.

-- Приятно с вами познакомиться, господин Бойд -- сказал Корнелиус. -- Я с удовольствием пожал бы вам руку, но к сожалению, длина цепочки не позволяет мне сделать этого.

По залу вновь прокатился хохот.

-- Да, -- сказал Бойд и растерянно поскреб лысину. -- Если позволите, я бы хотел принести вам свои извинения за эти цепочки. Доктор Диксон, должен вам сказать, что мне весьма неприятно видеть, что мыслящее и владеющее речью существо посажено на цепь, словно дикое животное. И я вынужден напомнить вам, что есть правила, убеждения, которые вы, конечно...может быть... в общем, я хочу...

-- Это не моя идея, господин Бойд, -- сказал Льюис, придя на помощь окончательно запутавшемуся члену конгресса.

-- И не моя, -- добавил Корнелиус. Все засмеялись. -- Но мы понимаем. Там, откуда мы попали сюда, обезьяны владеют речью, а люди -- бессловесные животные. И у нас обезьяны не рискуют общаться с людьми, если не уверены в крепости цепочки или надежности решетки. И поэтому мы не можем винить вас в том, что вы сочли необходимым принять аналогичные меры предосторожности по отношению к нам.

-- Благодарю вас, вы очень любезны, -- сказал Бойд.

-- Позвольте спросить, господин Корнелиус, каковы ваши взаимоотношения с Зирой?

Прежде чем Корнелиус успел что-нибудь произнести, Зира ответила:

-- Он является моим законным супругом.

В наступившей тишине раздалось чье-то громкое хмыканье. Головы присутствующих как по команде повернулись к издавшему этот звук члену комиссии. Это был кардинал Макферсон. Увидев, что он невольно привлек всеобщее внимание, почтенный служитель церкви поспешно сказал:

-- Прошу прощения.

-- Вы находите возможность существования у обезьян института брака смешной? -- с нажимом спросил Бойд.

Макферсон крякнул.

-- Не смешной, господин конгрессмен. Удивительной, может быть. Потрясающей. Кроме того, ведь у разных, гм, народов существуют разные понятия о супружестве. Мне бы хотелось знать, какой из возможных вариантов она имеет в виду -- но это позже, позже. Продолжайте, пожалуйста, господин Бойд.

Бойд явно не прочь схватиться с кардиналом, подумал Льюис. Интересно, что это ему так не терпится? Может, католики не пользуются особой популярностью во вверенном Бойду округе?.. Ну, конечно -- как я мог об этом забыть -- у него же там почти все баптисты. Но ведь это же не повод, чтобы...

-- Господин Корнелиус, -- говорил в это время Бойд. -- Говорите ли вы или ваша, гм, жена на каких-либо других языках, кроме английского?

Корнелиус нахмурился.

-- Что такое английский? -- спросил он.

Аудитория взволнованно зашумела, обмениваясь комментариями по поводу услышанного. Однако ничего, кроме отдельных возгласов удивления, Льюису не удалось разобрать. Виктор Хасслейн что-то торопливо записывал в своем блокноте.

-- Я говорю на том языке, которому меня научили мои родители, -продолжал Корнелиус. На этом языке говорили все мои предки на протяжении по крайней мере последних двухсот лет. Что же касается происхождения этого языка -- я ничего не могу вам сказать. Я этого не знаю. Я удивлен, что вы говорите на нем. Насколько я понимаю, вы хотите сказать, что у людей существуют и другие языки?

-- Несколько, -- уклончиво ответил Бойд.

-- А мне вот например, любопытно было бы узнать,..-- сказал кардинал Макферсон. -- Я полагаю, что вам, разумеется, знакомо такое чувство, как любопытство?

Корнелиус кивнул. Зира с интересом посмотрела на кардинала.

-- Тогда ответьте, неужели вам никогда не приходило в голову поинтересоваться, откуда взялся тот язык, на котором вы говорите? Мне, к примеру, чрезвычайно любопытно было бы знать причину, по которой один из многих человеческих языков стал всеобщим универсальным языком общения для представителей вашей породы.

-- Не только нашей, сэр, -- сказал Корнелиус. -- Гориллы и орангутанги тоже говорят на этом языке. Фактически гориллы и орангутанги в моем обществе верят... верили... что Господь создал обезьян по своему образу и подобию и что язык наш мы получили от Него.

Недурная оплеуха для кардинала, подумал Льюис. Но этот стреляный воробей и виду не показал, как это его задело. Хасслейн продолжал лихорадочно строчить что-то в своем блокноте. Полагаю, у него не займет много времени просчитать, откуда же они все-таки взялись, -- подумал Льюис. -- С его-то головой...

-- Но, конечно же, это все чушь, дорогой, -- твердо сказала Зира.

-- Я надеюсь, э т у мысль кардинал с удовольствием поддержит, -сказал конгрессмен Бойд. Он, конечно, испытывал легкое неудобство оттого, что говорил с обезьянами, но это ничуть не мешало ему пользоваться каждым удобным случаем, чтобы поддеть своего противника.

-- А я надеюсь, что вы предоставите обсуждение теологических вопросов богословам, -- огрызнулся Макферсон и повернулся к обезьянам, изобразив на лице христианское смирение: -- Я бы советовал вам воздержаться от подобных высказываний, Корнелиус. У нас есть немало консерваторов, которые отнесутся к ним менее терпимо, чем это делаю я...

Зира не дала ему закончить.

-- Шимпанзе -- мыслящие, разумные существа, -- громко сказала она. И как существо разумное, Корнелиус, ты не можешь не признать, что гориллы -- это всего-навсего орава забияк, обожающих драки и войны, и что орангутанги -- это стадо простофиль, которые не видят дальше своего носа, и которые только и умеют, что мечтать о несбыточных чудесах. Что же касается людей, я подвергла ана...

Тут она осеклась, резко оборвав себя на полуслове и закашлялась.