Галина Полынская - Патриций

Ознакомительный фрагмент

– Зачем?

– Иди. Встань сюда, рядом со мной. Что ты видишь?

– Нас. Слушай, хватит, к чему это все?

– Нет, постой. Ты видишь одного классного парня с калифорнийским загаром посреди зимы и другого замечательного парня, почти блондина с почти голубыми глазами.

– Ну и что?

– Ну и что? Ты говоришь: «Ну и что?» Хорошо, поставлю вопрос по-другому: что делают эти два красавца целыми днями дома, причем в гордом одиночестве? Не знаю, как у вас там на Сатурне, но я живой человек и, между прочим, в самом расцвете сил и возможностей. С тех пор, как меня бросила Алла, из-за тебя, между прочим…

– Кажется, мы с тобой уже говорили на эту тему, и ты прекрасно знаешь, что мне твоя Алла не нужна.

– Знаю, но я опять немного о другом, о том, что с тех пор у меня не было ни одной девчонки, а мне же надо как-то удовлетворять потребности моего организма. Поэтому у меня есть предложение отправиться к кому-нибудь в гости или самим устроить вечеринку. Подружек у меня полно, а тебе будет достаточно вот так вот слегка приподнять одну бровь, и они все тут же попадают перед тобой без сознания. Ну что, идет?

– Нет, не идет.

– Почему?

– Не хочу.

– Это глупо – хранить верность женщине, которая находится даже не в другом городе, а вообще на другой планете. Пойдем, развеемся.

– Пойми, я не «храню верность», я просто уже не могу больше «удовлетворять потребности своего организма» так, как делал это раньше. Самое страшное, что мы привыкли заниматься любовью именно так. Обесценили и упростили это чувство до уровня раскладушки в коридоре, секс стал какой-то механикой, обыденностью, все равно как съесть бутерброд на ходу или сходить в туалет, а с нею я научился Любви, как искусству, как самому прекрасному и естественному чувству человека разумного. Никогда я не думал, что способен так любить. Если бы ты знал, какая она необыкновенная, удивительная, нежная, иногда наивная и беззащитная, как ребенок, и одновременно в ней какой-то есть несгибаемый стержень, неженское мужество. Я бесконечно ее люблю и уважаю, ни за что в жизни, вольно или невольно, я не причиню ей никакой боли, не важно, близко она или далеко. Я просто не могу, понимаешь, Макс? Я слишком долго поднимался для того, чтобы взять и в одночасье вернуться на исходную позицию, не хочу обесценивать все, что приобрел. Ты только не обижайся, если хочешь, давай устроим вечеринку, только сразу предупреждаю – ни в чем после нее я участвовать не стану.

– Знаешь, Дэн, ты действительно очень сильно изменился, я даже не знаю, о чем и как с тобой разговаривать. Я, конечно, понимаю, что мы тут все вонючие и ничтожные, а ты великий и прекрасный, но постарайся хоть как-то смириться с моей серостью и убогостью, я-то сатурианских университетов не заканчивал, в марсианских академиях не учился. Ты уж прости, что посмел предложить тебе такую грязь и гадость, как общество красивой девчонки, просто мне, обесцененному, хотелось хоть немного развеселить ваше вечно хмурое величество.

– Макс, послушай, погоди, выслушай меня…

Громко хлопнула входная дверь, и воцарилась тишина.

Вернувшись в свои покои, Анаис сбросила одежду и вытянулась на кровати, вздрагивая от прикосновений простыней. Натягивая одеяло до самого подбородка, девушка все еще чувствовала промозглую сырость подземелья. Уснуть никак не получалось. Промучившись, она поднялась, подошла к окну и отодвинула портьеру. До утра было еще далеко. Анаис стояла и смотрела в заснеженный Парк до тех пор, пока не перестала чувствовать ноги. Вернувшись под тонкое серебристое одеяло, она так и не смогла ни согреться, ни заснуть до самого рассвета.

Услышав, что Макс вернулся, Дэн притворился спящим, ему не хотелось разговаривать. Судя по тому, как приятель передвигался по квартире, он был сильно пьян и разговора все равно бы не получилось. Не раздеваясь, Макс рухнул на кровать и мгновенно отключился. Тогда Дэн встал со своей раскладушки и принялся его раздевать. Разбудить Макса он не боялся – когда друг напивался до такого состояния, расшевелить его было невозможно.

Маленькая стрелка настенных пластмассовых часов сонно уткнулась в цифру шесть. Дэн оделся и вышел на улицу. Дул сильный ветер, и он неловко задохнулся от сильного порыва чужой темноты и холода… отдышался и, подняв воротник максовой куртки, побрел по тротуару. Он чувствовал непреодолимую потребность идти, все равно куда, лишь бы идти…

Вскоре он заметил маленький, едва освещенный ночной магазинчик и зашел внутрь. В магазинчике было тепло, тихо и душно. За прилавком, на сдвинутых стульях спала молодая девушка-продавщица. После десятка попыток, Дэну все же удалось ее разбудить. Продавщица оказалась порядочно пьяной и долго не могла сообразить, что от нее требуется.

Сложив в целлофановый пакет бутылку шампанского, бутылку коньяка, три пива и пачку сигарет, Дэн отправился обратно, решив завтра же зайти в ресторан «Изумруд» и попробовать снова устроиться на работу.

На утро Анаис чувствовала себя разбитой, она не выспалась, в висках стучала резкая боль. Девушке пришлось потратить уйму времени на косметику, с особой тщательностью подобрать одежду, дабы скрыть свое состояние.

В Фиолетовой Зале Размышлений ее дожидались Дракула с Палачом, на этот раз их ожидание не затянулось, девушка пришла почти вовремя. «Она плохо выглядит, – подумал Дракула, – очень плохо. Интересно…» А вслух произнес:

– Доброе утро, госпожа, надеюсь, хорошо отдыхали? – старый вампир поцеловал ее руку.

– Спасибо, хорошо. Вы что-нибудь узнали?

– Узнали, – Дракула кивнул и присел в кресло. – Вы можете ехать, они дали согласие.

– Прекрасно, только поедете вы.

– Как вам будет угодно.

– Возвращайтесь сегодня же.

Утром Макс проснулся в чудовищном состоянии.

– Где я? – простонал он, с трудом разлепляя глаза. – О, как мне плохо!..

– У себя дома, с чем тебя и поздравляю. Здорово ты набрался.

– Боже, голова разламывается… Кажется, я при смерти.

– Может, это тебя спасет? – Дэн вынул из холодильника бутылку пива и, открыв, протянул Максу.

– Спасибо, дружище, – дрожащей рукой он взял бутылку и принялся пить из горлышка. – Я тебе жизнью обязан. Откуда живительная влага?

– Из магазина.

– Дэн, ты уж извини за вчерашнее, – Макс с облегчением откинулся на подушку, – не знаю, что на меня нашло.

– Я забыл уже.

– А я нет.

– Перестань, – отмахнулся Дэн. – Как себя чувствуешь?

– Отхожу постепенно. У нас сигареты есть?

– Хуже не станет? – Дэн протянул ему пачку и присел на край кровати.