Джеймс Боллард - Зона ужаса

— Нет, сэр, к сожалению, нет. — Норманд старался не смотреть директору в глаза. — Боюсь, что оно утеряно. Я проведу тщательные поиски и постараюсь доставить его вам.

Бут поднялся.

— Я думаю, мне пора идти, шеф.

— О, я не смею вас задерживать. Думаю, что вас ждет блестящая карьера, но прошу вас: лучше обращайтесь с персоналом и пациентами. — Мелинджер проводил Бута до двери.

После ухода Бута Мелинджер некоторое время задумчиво стоял у окна, а потом заговорил с Нормандом:

— Доктор, я все думаю, где же дело Хинтона. Вы случайно не принесли его с собой?

— Нет, шеф, я же говорил…

— Ну что ж, на этот раз вам прощается, но впредь будьте осторожнее. Ведь вы понимаете, что без досье у нас нет никаких, совершенно никаких сведений о Хинтоне.

— Сэр, я уверяю вас…

— Ну ладно, не переживайте так, доктор Норманд. Я верю, что административный отдел под вашим руководством работает в полную силу. Лучше скажите мне: вы уверены, что досье когда-либо существовало?

— Конечно, сэр. Правда, сам я его не видел, но на каждого пациента у нас есть специальная папка.

— Норманд, — доктор Мелинджер многозначительно помолчал. — Даже если дело когда-либо существовало, то Хинтона в Зеленых Холмах никогда не было.

Неделю спустя доктор Мелинджер созвал конференцию, посвященную “делу Хинтона”. Она более походила на неофициальное собрание: подчиненные удобно устроились в креслах, а сам Мелинджер сидел за столом, помешивая ложечкой в стакане свой любимый шерри.

— Итак, джентльмены, прошедшая неделя стала для нас периодом беспощадной самокритики. Она показала нам наше реальное место в лечебнице и поставила еще одну задачу: отделить действительность от иллюзий. Если наших пациентов преследуют какие-то химеры, то мы должны держать наше сознание кристально чистым и ясным. “Дело Хинтона” — великолепный тому пример. Из домыслов, иллюзий и воспаленного воображения мы создали мифического пациента, несуществующего человека, которого административный отдел назвал “Хинтоном”. Убежденность в его существовании была настолько велика, что, когда иллюзии рассеялись, они решили, что пациент сбежал.

Доктор Мелинджер подождал, пока Бут, Норманд и Редпас молчанием выразили согласие, а затем продолжил:

— Я понимаю, что моя вина нисколько не меньше, чем ваша. Но как только я отвлекся от повседневных забот лечебницы, так сразу понял, что побегу есть только одна отгадка — Хинтона никогда не существовало.

— Какая логика! — пробормотал Редпас.

— Несомненно, — подтвердил Бут.

— К тому же острая проницательность, — добавил Норманд.

Неожиданно раздался стук в дверь. Мелинджер не обратил на него внимания и заключил:

— Спасибо, джентльмены. Без вашей помощи гипотеза о существовании Хинтона никогда не подтвердилась бы. Стук повторился, и в комнату вошла медсестра.

— Извините, что помешала вам, но…

— Не волнуйтесь, в чем дело?

— Посетитель, доктор Мелинджер. Некая миссис Хинтон хочет видеть своего мужа.

В аудитории повисла гробовая тишина, все замерли. Первым опомнился Мелинджер. С натянутой улыбкой он медленно заговорил:

— Видеть мистера Хинтона? Невозможно! Его не существует! Видимо, эта женщина страдает теми же иллюзиями. Ей необходимо немедленное лечение. Отведите ее, пожалуйста, на обследование, — он обернулся к своим коллегам. — Джентльмены, мы должны сделать все, чтобы помочь ей.

Сначала никто не тронулся с места. А потом с озабоченными лицами врачи, как сговорившись, заспешили к выходу.

НЕПОСТИЖИМЫЙ ЧЕЛОВЕК

Прилив медленно отступал.

Черепахи, нежившиеся на солнце, почувствовав это, стали, едва переставляя ноги, возвращаться в море.

В пятидесяти ярдах от них, стоя на балюстраде рядом со своим дядюшкой, Конрад Фостер наблюдал за тем, как серо-зеленые черепахи, огибая наносы водорослей и оставляя в песке глубокие борозды, возвращались в свою стихию.

Над морем и берегом в воздухе сотнями кружили чайки. Их крики разрывали тишину на много миль вокруг.

— Они встречают их… — зачарованно произнес Конрад, прижимаясь к ограждению. — Правда, дядя Теодор?

— Ну, может быть, их спугнула машина… — Теодор Фостер указал на автомобиль, двигающийся по дороге в полумиле от них. Он вынул трубку изо рта и показал на чаек. — Смотри, как красиво.

Черепахи уже достигли воды и теперь исчезали в клочьях пены, а над их головами, оглашая воздух пронзительными криками, носились чайки.

Конрад непроизвольно сделал несколько шагов вперед. Черепахи последний раз показались из воды, словно прощаясь с сушей, а затем исчезли в сумеречных глубинах.

Конрад и его дядя были не единственными зрителями на берегу в этот час. Когда черепахи исчезли, из-за дюн показалась группа пожилых людей, одетых в хлопчатобумажные шорты и майки. У каждого была сумка и небольшая лопатка. Они стали подбирать вынесенные приливом раковины и, аккуратно перекладывая бумагой, складывать их в сумки.

— Ну что ж, нам пора возвращаться. — Дядя Теодор посмотрел на неестественно чистое голубое небо. — Тетя уже, наверное, заждалась нас.

Когда они проходили мимо людей, собирающих раковины, подросток спросил:

— Кто это, дядя Теодор?

— Сборщики раковин. Они приезжают сюда каждый сезон. Эти раковины стоят довольно дорого.

Они медленно пошли к городу. Старик тяжело опирался на трость. Когда он отдыхал, Конрад бегал по пляжу среди дюн. Затем они вышли к городской окраине. Вдалеке послышался шум грузовика. По краям дороги уже появились первые коттеджи. Когда они остановились, чтобы пропустить машину, Конрад сказал:

— Интересно, почему птицы здесь появляются так редко?

Дядя Теодор не ответил. Грузовик быстро приближался, его навес закрыл треть неба. Конрад взял дядю под руку и отвел его на обочину. Неожиданно старик выронил свою трубку и закричал, указывая рукой на спортивную машину, выскочившую из-за грузовика. Подросток увидел насмерть перепуганные глаза водителя и побелевшие пальцы на рулевой колонке. Конрад оттолкнул дядю с пути автомобиля и сам попытался отпрыгнуть в сторону.

Госпиталь был почти пуст. В первые дни Конрад неподвижно лежал на кровати, с наслаждением вглядываясь в солнечные блики на потолке, вслушиваясь в звуки, доносящиеся с улицы и из соседней комнаты. Иногда к нему заходила медсестра. Когда она перевязывала ему ноги, то он заметил, что она старше, чем его тетя. Раньше Конрад думал, что все медсестры — молодые женщины.

Однажды, когда Конрад проснулся от боли в ампутированной ноге, сиделка, которую звали Сэди, сказала, что к нему приходила его тетя и что она опять придет на следующий день.