Владимир Клименко - Амальгама миров

- Я - актер.

- Не может быть! - воображение Пожарова мгновенно включилось на полную мощность. - В каком театре работаешь?

- Видите ли, - пришлось выкручиваться, - я приехал в Новокержацк недавно. До этого работал, э-э, в Минусинске.

- У Протопопова, что ли?

- Да, и вот решил сменить...

- Так это же замечательно, голубчик, - Пожаров обнял меня за талию, словно барышню, и начал водить по сцене. - Какой у тебя репертуар? Впрочем, черт с ним, с репертуаром. Гамлета хочешь сыграть?

- Кого?

- Ты это, не дури, - строго сказал Пожаров. - Гамлета хочешь?

- Хочу.

- Все, будешь играть Гамлета. Мы как раз сегодня должны были приступить к репетиции - в главной роли Борзунов. Но теперь меняем всю концепцию спектакля. У нас будет не один, а два Гамлета. Один решительный - это Борзунов, второй - философствующий, это - ты. - Пожаров воодушевился. - Такой спектакль сделаем, в Москве ахнут. Какая удача! Мне тебя сам бог послал.

Потом со мной шумно знакомились остальные. Я затравленно озирался по сторонам, надеясь увидеть среди незнакомых лиц Люську, но Люськи не было.

Борзунов кричал, что такое событие надо немедленно отметить и звал к себе, но я боялся поддаться соблазну и отбивался от приглашений. Пожаров взял с меня слово, что завтра же я приду в театр с документами.

В конце концов я сбежал из Молодежного и отправился в бомжатник. В голове шумело. Открывалась блестящая перспектива остаться в городе и осуществить мечту жизни - сыграть Гамлета, а, может, и вообще остаться здесь навсегда. Какая разница, где играть и при каком строе. Гамлет остается Гамлетом где угодно. С другой стороны, мне было поручено отыскать осколки и восстановить пошатнувшееся в этом мире равновесие. К тому же, надо было найти Люську.

Я разрывался между ответственностью и желанием плюнуть на все.

Ночью мне приснились десятки Гамлетов, бродящих по сцене и домогающихся любви единственной Офелии. Бедный Полоний прятался от Гамлетов за декорациями, но они с хохотом вытаскивали его оттуда и гоняли, как коты мышонка.

Наутро Овид попросил у Гриши какие-нибудь таблетки от простуды.

Заболел я серьезно. О том, чтобы куда-нибудь пойти, не могло быть и речи. У Гриши завалялись таблетки от кашля, но аспирина отыскать не удалось, хотя он обегал весь бомжатник. Обеспокоенный тем, что пришелец, то есть я, не выживет и контакт сорвется, Гриша помчался в ближайшую аптеку, а Овид остался за сиделку.

От высокой температуры я иногда забывался коротким сном, а очнувшись, видел перед собой хмурого Овида, который сидел перед нарами с неизменным стаканом чая в руке - только я просыпался, он старался меня напоить.

- И ни одного дуба вокруг, - жаловался Овид время от времени. - Будь здесь дубовая роща, я бы живо тебя вылечил. Разве здесь омелу достанешь, одно слово - Сибирь. Заклинания, опять же, не действуют. Тебе очень худо?

- Очень, - благодарно хрипел я, пытался встать с постели и тут же в изнеможении падал обратно.

Часа черед два вернулся Гриша, и меня наконец напоили аспирином и укутали так, что я лежал спеленутый, как мумия фараона, и только изредка открывал глаза.

Три дня я провалялся в Гришином фургоне. Но вскоре стало полегче, и Овид уже не боялся оставлять меня одного - он продолжал поиски, но ничего обнадеживающего или хотя бы наводящего на след пока не попадалось.

О роли в театре следовало забыть. Даже Овиду я не говорил, что мне предложили во Втором Реальном сыграть Гамлета. Первый порыв прошел, и стало ясно, что желание остаться в чужом мире - всего лишь блажь, о которой не стоит слишком долго думать. К тому же, Люськи здесь явно не было - вряд ли бы она миновала знакомый театр и не зашла туда. Значит, придется продолжить поиски в других мирах.

Не давала покоя и мысль об осколках. Неужели здесь ничего не удастся найти? Пока я беспомощно лежал в постели, у меня окрепло решение тряхнуть как следует Гришу, чтобы он наконец сдержал свое обещание и показал нам место, где есть похожие стекла. Не исключен, правда, был и такой вариант, что наш хозяин просто прихвастнул и сейчас всячески оттягивает неприятный для себя момент.

Но оказывается у Гриши был свой собственный план.

Долгие вечерние разговоры о жизни в "нашей" галактике постепенно уступили место сначала робким, а потом все более настойчивым просьбам забрать Гришу с собой. Он даже перестал выпивать и постоянно намекал, что лучшей кандидатуры для космических путешествий в неизведанные дали подобрать на Земле будет трудно.

- Вы сами посудите, мужики, - откровенничал Гриша, хлопоча у электрической плитки, - ну где вы найдете более типичного представителя. К тому же, у меня родни нет, опять же на работе не хватятся. Пусть себе строят коммунизм хоть еще тыщу лет, а я при жизни хочу на него посмотреть.

- Мы никого с собой не берем, - пытался возражать Овид. - Нам это запрещено. Мы и контакт-то устанавливать не уполномочены. Произошла случайность, нам за нее еще знаете как влететь может.

- А я спрячусь, - с горячностью юнги убеждал нас Гриша. - Меня и не найдет никто. А уж когда полетим, тогда и выйду. Не обратно же тогда поворачивать.

- Будет лишний вес и вас сразу обнаружат, - пугал я. - А если обнаружат в полете, то сразу - бац! - усыпительным, и в реактор.

- Неужели, братцы, вы меня не спасете, - непреклонно гнул свое Гриша. - Я же вас здесь выручил.

Против этих аргументов возражать было трудно, и я стыдливо отводил глаза.

Осколки стали для Гриши козырной картой, которую он приберег на самый крайний случай. На нашу очередную просьбу показать заветное место, он, немного посомневавшись, так и бухнул:

- Возьмете с собой - помогу.

Нам ничего не оставалось делать, как, краснея от вранья, согласиться прихватить Гришу с собой.

- Вот это дело, - обрадовался он. - Вот это уважили. Сейчас выпьем по последней за счастливое будущее, и все. После этого навсегда в завязке.

За осколками договорились идти на следующий день, благо и температура у меня стала почти нормальная.

На все расспросы, далеко ли нам ехать и, собственно, куда, Гриша только загадочно улыбался, но потом не выдержал и сказал, что в парк культуры и отдыха.

- Это еще зачем?

- Там у меня кореш работает в одном замечательном месте. В павильоне кривых зеркал.

Я охнул от разочарования. Всю неделю этот тип водил нас за нос только для того, чтобы притащить потом в дешевый аттракцион. Что я этих кривых зеркал дома не видел?

- Ты подожди, не горячись, - успокаивал Овид. - Может быть, там действительно...

- Не поеду, - разозлился я. - Аферист проклятый.

Гриша так растерялся, что у него затряслись руки, и мне неожиданно стало его жалко.

- Ладно, чего уж, - смирился я с неизбежным. - Веди, Сусанин.