Леон Юрис - Хаджи

Не Све поморгал, представив себе, через какое болото бюрократии и взяток пред-стоит перебраться и как поджимает время. Он крепко задумался.

- Самый скорый способ - нанять Омара для работы в ЮНРВА в Бейруте.

- Можно сделать это вовремя?

- Это возможно.

В Иерусалиме - большой комплекс ООН. Там Не Све удалось установить прямой ра-диоконтакт с ЮНРВА в Бейруте. Система взаимных одолжений заработала. По дороге домой отец выглядел намного спокойнее.

Войдя в дом, я понял, почему отец был на грани паники. Я увидел фотографию Джамиля с вазочкой с цветами и горящими свечами. Рука Джамиля дотянулась до нас из могилы.

Полковник Фарид Зияд - человек терпеливый, и память у него долгая. Ибрагим опа-сался, что смерть Джамиля не утолила его жажду мщения. Если бы Омара забрали в Леги-он, один Аллах знает, что могло бы с ним случиться. Потеря двух сыновей - это было бы слишком даже для хаджи Ибрагима.

Нужные бумаги были у нас в руках уже через неделю. Мы спокойно занялись покуп-кой новой одежды и обуви, раздобыли достаточно американских долларов и придумали наиболее безопасный путь до Бейрута. А потом один из нашего клана заберет Омара и доставит его в лагерь Шатилла.

Не успели моргнуть глазом, как Омар уехал в Ливан.

С Омаром было примерно то же, что с Джамилем. Всю жизнь семья едва замечала его. Само собой разумелось, что он славный, простой, трудолюбивый и без особых ка-честв. И все же за его отъездом последовали такие плач и причитания, как будто мы теря-ли чуть ли не сына Мохаммеда. Перед его отъездом наш приятель, фотограф Вадди, сде-лал его снимок. Когда он уехал, фотографию поместили рядом с портретом Джамиля.

Но по-настоящему не потеря Омара так подорвала отца. Это была утрата им способ-ности защитить свою семью. И кроме того, растущие потери семьи.

Один раз мы уже переменились - от простых крестьян, живущих в одном и том же круге от сева до уборки урожая, до людей, лишенных всего в своей собственной стране. Теперь мы снова стали меняться. При первой возможности сыновья оставляли лагери. Мы начали превращаться в скитальцев по миру.

Отъезд Омара стал тяжелым ударом для Ибрагима. Самое главное для человека вро-де хаджи - это держать свою судьбу в собственных руках. Большей частью Ибрагиму это удавалось, даже и при больших напастях. Но на долю отца пришлись такие потери, кото-рые едва ли может вынести гордый человек. Он потерял свою деревню и свой клан. А те-перь случились самые тяжелые поражения - потери одного сына за другим. И он ничего не мог с этим поделать, это было не в его силах.

Для меня же это был один из самых сокрушительных моментов моей жизни. Я по-нял, что я - это все, что на самом деле осталось у отца. Он зависел от меня, все больше и больше опирался на меня. Он обращался со мной как с мужчиной, подчас как с равным ему.

Всякий раз, когда я думал о собственном отъезде, это кончалось ужасным унынием. Как уехать, пока здесь остаются отец и семья? Как бы я мог жить, зная, что я предатель своего отца?

Ибрагим снова и снова повторял, что семя клана Сукори выживет благодаря мне. И это было то самое, чего я так желал и за что боролся. И я никогда не смогу получить его благословение на отъезд. Все мои мечтания, даже смутные и нереальные, прекратились.

Хаджи Ибрагим медленно менял свои взгляды. Впервые он подхватил тему "сиони-сты - причина всех наших бед". Не будучи больше в состоянии противостоять порокам нашего общества и его руководителей, он принял удобное объяснение: враги - по ту сто-рону границы.

Восстание офицеров в Египте сместило упадочного монарха. Была провозглашена Египетская республика. Движущей силой переворота был офицер по имени Гамаль Аб-дель Насер. Он участвовал в войне против евреев и перенес унижение плена. Его нена-висть к Израилю была самой сильной в арабском мире, и это много о чем говорило. Он раздувал пламя арабского национализма. Он соберет нас под своим знаменем.

Арабское радио постоянно боролось за умы беженцев Западного Берега. Насер во-рвался в их воображение. Он освободит их. Он вернет их к своим домам.

Мало-помалу слова Насера проникали в сознание моего отца и начинали затумани-вать его некогда могучую способность рассуждать.

Глава седьмая

1955 год

По радио ЮНРВА мы получили сообщение, что Омар благополучно добрался до Бейрута, присоединился к нашему клану и получил обещанную работу. Как все уехавшие сыновья, он будет посылать свой заработок домой.

Под конец мы поняли, что Омару, может быть, вовсе и не надо было уезжать. Иор-данцы ввели военную регистрацию и составили палестинские подразделения Арабского легиона. Но хотя они находились под командованием британских офицеров, эти войска вскоре зарекомендовали себя слабой дисциплиной, массовым дезертирством и доставляли лишь одно беспокойство. Они отказывались усмирять волнения беженцев и отнюдь не выказывали преданности иорданскому королю. И вскоре англичане признали, что боевая их ценность равна нулю.

Палестинские батальоны расформировали, а солдат передали в регулярные иорданские войска. Между обеими группировками шла непрерывная борьба. За несколько месяцев задумка развалилась, и палестинцев больше не призывали.

Теперь упор делали на создание крупных сил федаинов и начало диверсионных рей-дов через границу с Израилем. В школе Вади Бакка мальчиков начинали тренировать с де-вятилетнего возраста.

Хотя наши отцы сохраняли свою традиционную власть и уважение, по-настоящему сознание детей контролировали учителя. Отцы не протестовали, раз мы, входя в дом, все еще становились на колени, целовали им руку и почитали их мудрость.

Учеников разбили на ячейки по возрасту и присвоили революционные клички. Все они стали чьими-нибудь "сынами".

Ибн Нимер - "сын тигра". Были сыновья льва, шакала, орла.

Были сыновья бури, огня, молнии.

Были сыновья Мохаммеда или недавнего мученика, не вернувшегося из рейда в Из-раиль. Было не менее дюжины Ибн Джамилей, названных по имени моего брата.

Были сыновья храброго, благородного, достойного доверия, свирепого.

Каждый день они разносили охапки листовок, оклеивали стены объявлениями, рисо-вали лозунги. А главное, составляли хребет демонстрантов, готовых бунтовать по любому предлогу и по первому сигналу.

Я никак не могу оправиться от ужаса, испытанного при виде их зачетных церемо-ний, исполняемых перед родителями. После демонстрации "воинской удали" и личной храбрости церемония заканчивалась откусыванием голов змеям. У них с подбородков ка-пала кровь, а они жарили мертвых животных для победного праздника. В других школах детей заставляли душить щенков и пить их кровь.