Джон Шерри - Фосфор

Один из них наконец показался мне выполнимым.

Отчего бы не подсунуть ей змею?

Я могу поймать змею, когда мы в следующий раз отправимся за грибами, принести ее в нашу пещеру и запустить ее в волосяную постель перед тем, как женщина ляжет спать.

Змея укусит ее; она умрет, и я буду избавлен от ее преследований.

Меня змеиный укус не убьет, как доказал прошлый случай.

Но если я и умру, лучше смерть, чем заживо сгореть в кратере или жить с нею как муж с женой. Мой замысел мог показаться жестоким, трусливым и подлым, однако я не испытывал укоров совести, намереваясь лишить жизни спасшее меня существо: я лихорадочно думал только об убийстве, мечтал лишь об одном - увидеть ее смерть.

Разработав план действий, я поднялся на ноги. В это время в пещеру вошла белая женщина, неся воду и грибы.

Она подошла ближе, поставила передо мной подношение и предложила мне поесть и выпить воды.

Меня охватили угрызения совести.

Какой право имел я отнять жизнь у этого существа, думавшего только о моем благе?

Я отбросил эти мысли и поклялся, что ничто не заставит меня свернуть с избранного пути.

Но я предоставлю ей еще один шанс: посмотрим, удастся ли мне ускользнуть от ее объятий.

Я повернулся к ней и спросил:

- Я очень тебе нравлюсь?

Она с удивлением ответила:

- Конечно. Иначе я не захотела бы жить с тобой.

- А если я сейчас умру, как ты поступишь? - спросил я.

- Но ты не умрешь, - ответила она и улыбнулась.

Ее ответ и эта улыбка решили ее судьбу.

Ничто не заставит меня отдаться поцелуям этих отталкивающих губ, привлечь на грудь эту обезьянью голову.

Да! долой сострадание, долой упреки совести.

Она должна умереть.

- Когда отряд снова пойдет в пещеру змей? - поинтересовался я.

- Мы поспим, после туда отправятся несколько слуг, - отвечала она.

- Я пойду с ними, - сказал я.

- Зачем тебе идти? Почему ты не хочешь остаться здесь, со мной? - спросила она.

- Мне надоело все время сидеть в этой пещере. Я скоро вернусь. Останься здесь и подожди моего возвращения, - ответил я.

- И тогда ты будешь со мной?

Я кивнул, растянулся на груде волос и уснул.

Когда я проснулся, женщина сидела у моих ног. От тела ее исходило свечение, и в окружности нескольких ярдов было совершенно светло.

Не успел я открыть глаза, как она сказала:

- Тебя ждут.

Я вскочил с постели и вышел из пещеры; она последовала за мной.

В большой пещере стояли собиратели грибов, держа в руках сети.

Белая женщина хотела пойти с нами, но я сказал:

- Ты устанешь; пещера змей далеко.

Бедняжка была тронута заботливостью, прозвучавшей в моих словах, и согласилась остаться. Мы вышли в путь без нее, что меня только радовало.

В пещере змей я отделился от остальных и отошел в сторону, якобы в поисках грибов побольше размером.

То и дело мне встречались значительные скопления или целые заросли фосфоресцирующих грибов, которые ярко освещали все вокруг себя.

Среди грибов я искал маленькую змею.

Большие попадались часто, но маленьких, какие могли бы поместиться в кармане пижамной куртки, где я собирался спрятать пойманную змею, было не так много; они были очень проворны и оказались трудной добычей.

С некоторым трудом мне удалось поймать одну. Эта быстрая змейка успела укусить меня за палец, но укус, как и прежде, никак на мне не сказался.

Я поместил змею в карман, завязал его так, что змея не могла убежать, и вернулся к остальным. Они уже наполнили свои сети и были готовы направиться домой.

Как только я присоединился к ним, мы тронулись в обратный путь.

У скального прохода, ведущего в пещеру, нас ждала белая женщина и несколько других существ.

Очевидно, она с нетерпением ожидала моего возвращения; при виде меня она обрадовалась, горячо обняла меня и поцеловала.

Затем она рассказала, что в наше отсутствие родился малыш, совсем такой же, как их предки, жившие многие века тому назад.

Она настойчиво просила меня взглянуть на малыша.

Я подчинился; тот был со своей матерью, отец же, во всем схожий с бабуином, за исключением более коротких рук и способности ходить на двух ногах, сидел возле них на камне и глядел на звереныша с выражением жалости в глубоко посаженных глазах.

Малыш, родившийся всего несколько часов назад, уже вовсю бегал вокруг матери на четвереньках и размахивал длинным хвостом.

Белая женщина заплакала.

- Скоро все они станут такими. Ты должен жить со мною; вместе мы породим новое поколение, похожее на тебя. Наши дети возьмут себе тех, что более других напоминают меня, и нас минует эта жуткая судьба, - сказала она, указывая на маленького бабуина; мать в это время как раз начала кормить малыша.

Белая женщина подозвала одного из слуг, постоянно сопровождавших меня, и велела ему бросить малыша в кратер.

Мать, услышав ее приказание, издала ужасный вой и прижала малыша к груди.

Отец сидел безучастно, опустив на косматую грудь свою уродливую голову.

Я попросил ее пощадить малыша.

- Нет! - сказала она. - Он должен умереть. Если он останется жить, то очень скоро породит таких же.

Несмотря на сопротивление и крики матери, малыша, которые все это время жалобно стонал, отняли и унесли прочь, чтобы бросить в кратер.

Я пошел следом и видел, как существо, схватив малыша за хвост, швырнуло его в кипящую массу лавы.

Едва он исчез в кратере, как мать, до последнего мига сопровождавшая свое дитя, испустила пронзительный крик и бросилась вниз вслед за ним.

Отец стоял на краю воронки, глядя туда, где она исчезла, стонал и бил себя в грудь кулаками.

В красноватом свете кратера он являл собой удивительное зрелище. Яркий свет пылающей лавы и свечение его собственного тела отчетливо обрисовывали каждый волосок голубовато-белой шерсти и уродливое лицо, искаженное страданием.

Мы оставили его там и вернулись в маленькую пещеру.

Через несколько минут белая женщина вышла.

Я поспешно развязал карман, вытащил змею и поместил ее в груду волос, служившую женщине ложем.

После этого я бросился на свою постель и притворился спящим.

Она вошла в сопровождении двух моих слуг.

Увидев, что я распростерт на ложе, она жестом приказала слугам выйти, подошла ближе, опустилась на колени у постели и опустила голову на постель совсем рядом с моим лицом.

Я подавил невольную дрожь и продолжал притворяться спящим.

Подождав немного, она решила, как видно, что я уснул; не желая меня будить, она поднялась на ноги и, к моему большому облегчению, направилась к груде волос, в глубине которой я спрятал змею.