Баррингтон Бейли - Великое колесо

Приложив ухо к закрывшейся за ним двери, рандоматик уловил неясный гул голосов. Подойдя к одному из стеллажей, Скарн наугад вытащил папку, раскрыл и бегло просмотрел ее содержимое. Это оказалось краткое изложение диссертации по одному из довольно сложных для понимания вопросов рандоматики.

Поставив папку на место, Скарн извлек другую, затем еще одну — и понял, что оказался в хранилище научных работ по рандоматике. Возможно, здесь хранились достижения людей, которые теперь сидели в соседней комнате и обсуждали его, Чейна Скарна.

Сердце ученого учащенно забилось. Он начал метаться взад и вперед по узкой библиотеке, осматривая стеллажи. Однако, судя по всему, материалы были расставлены в хаотичном беспорядке, и потому возможности отыскать ключ к пресловутым уравнениям везения не было.

Скарн понемногу успокоился. Сомнительно, чтобы что-то, имеющее отношение к этим уравнениям — если они вообще существовали, — могло находиться здесь». Впрочем, I просматривая содержимое папок, Скарн в конце концов наткнулся на материал, содержание которого при беглом ознакомлении поразило даже его. То был изумительный пример абстрактного логического рассуждения без какого-либо пояснительного текста. Возможно, решил Скарн, обычный математик сошел бы с ума, попади к нему такое. Вынув из нагрудного кармана авторучку с вмонтированной миниатюрной камерой, рандоматик сфотографировал несколько заинтересовавших его страниц.

Он еще занимался папкой, когда открылась дверь и вошел высокий негр. Скарн спокойно поставил папку на место и повернулся к вошедшему.

Темнокожий математик не подал и виду, что узрел в поведении гостя нечто предосудительное.

— Мы обсудили ваш рассказ, господин Скарн, — сказал он, — и нашли его заслуживающим интереса.

— Нельзя ли поконкретнее?

— Конечно, ваши ощущения могли носить исключительно субъективный характер. Мы полагаем, что вы обладаете чрезвычайно способным к восприятию математических моделей интуитивным рассудком. Упомянутый джекпот мог каким-то образом воздействовать на ваш разум, вызвав галлюцинацию. Такое возможно. А инцидент с игровой машиной можно истолковать как проекцию ранее пережитых эмоций. Вы обладаете удачной комбинацией талантов, полагаю, из вас выйдет отменный игрок. — Негр на мгновение запнулся и добавил: — На самом деле у вас есть то, чего не хватает нам, чистым теоретикам.

— Неужели? Я всегда считал себя больше математиком, чем игроком, — признался Скарн.

На губах нефа заиграла едва уловимая улыбка.

— Из оценки Джерри Сома следует, что вы обладаете замечательным талантом. Возможно, вы тот самый человек, которого нам не хватало. — Он встрепенулся, снова напустив на себя официальный вид: — Председателю было бы приятно позавтракать с вами — завтрак вот-вот начнется.

Приглашение прозвучало настолько неожиданно, что поначалу Скарн испытал нечто вроде шока. А когда опомнился, то выдавил:

— Да, конечно… Я с благодарностью принимаю приглашение…

Звуки струнного квартета, исполнявшего какую-то меланхоличную мелодию, были первым впечатлением Скарна, когда провожатый распахнул перед ним двери в столовую. Сам спутник остался за порогом; Скарн услышал, как двери мягко закрылись у него за спиной. Гость остался наедине с самым могущественным членом организации — кое-кто и вовсе считал Маргариту Дома самым могущественным человеком в обитаемом космосе.

Завидев гостя, глава «Колеса» вежливо приподнялся с кованого железного стула, на котором сидел, — второй такой же стул стоял напротив него. На Маргарите был мягкий жакет зеленого бархата, в руке он держал длинный мундштук с дымящейся сигаретой.

— Господин Скарн, очень приятно познакомиться с вами, — произнес он. — Хорошо долетели? Искренне надеюсь, что мои люди проявили максимум такта. — Повинуясь взмаху его руки, оркестр умолк; жестом он указал Скарну на свободное место: — Не желаете ли присесть?

Скарн не заставил себя уговаривать и уселся напротив него.

Природа наградила Маргариту Дома широкими плечами и высоким ростом. Редкие темные волосы, зачесанные назад, неравномерно прикрывали череп. Маргарита Дом родился в эпоху, когда было модно давать детям имена, больше подходящие противоположному полу — обычно в сочетании со странными по звучанию фамилиями. Соответственно, в Солнечной системе было теперь полным-полно средних лет мужчин с именами Маргарита, Памела и Элка. Ничуть не меньше было и женщин с такими колоритными именами, как Артур, Юрий или, скажем, Дуайт. Так уж получилось, что его родители сочли фамилию «Дом» и имя «Маргарита» весьма подходящими. Маргарита Дом представлял собой своеобразное зрелище — чрезвычайно мужественный внешний вид сочетался с почти женственными движениями. Стоило главе «Великого колеса» заговорить, как на губах у него начинала играть подкупающая и обманчиво беззащитная улыбка; да и интонация его голоса звучала несколько более капризно, чем у ровесников, отчего Скарн машинально отнес Маргариту Дома к числу страдающих от неврозов людей.

И хотя Маргарита Дом совсем не походил на крутых нравом солидных типов, создавших столетия назад структуру «Великого колеса», Скарну потребовалось взглянуть ему в лицо лишь несколько раз, чтобы понять, что между ним и легендарными учредителями всесильного синдиката было лишь одно кардинальное различие: как правило, те люди не испытывали почти наркотической зависимости от деятельности, которая принесла им богатство. А изборожденное бесчисленными резкими морщинами лицо и глубокие пристальные глаза Дома безошибочно подсказывали Скарну, что Маргарита принадлежит к заядлым игрокам. У Дома было волевое лицо: в нем не угадывалось ни тени слабости, отсутствовала боязнь проиграть, как у многих, читалось только одно стремление — победить любой ценой.

Откуда ни возьмись появился дворецкий и начал подавать завтрак — яйца всмятку, отбивные, кофе.

— Я слышал, вы обладаете необычными способностями, — как бы между делом обронил Дом. — Например, умеете заглядывать в высшую реальность и тому подобное. — Губы председателя «Великого колеса» искривились в напряженной улыбке — то ли нервной, то ли саркастической.

— Ваши сотрудники уверяют меня, будто всему виной галлюцинации, — отозвался Скарн.

— Они постоянно сводят все к иллюзиям. Но мы-то знаем, что дело гораздо сложнее, не так ли? В конце концов, все, что вы видели, не противоречит научным данным. Мы знаем, что материю непрерывно пронизывают волны — волны вероятности. Нам также известно, что ниже квантового уровня есть другой уровень — чистой случайности, где физические законы не действуют. Материальный мир, так сказать, опирается на него. Все это можно отыскать в Таро, не правда ли? — Дом сделал неуловимый жест, и в пальцах у него появилась игральная карта, которую он подал Скарну.