Наталья Новаш - Деревянная девочка, или Ди — королева кукол

Кто-то тронул меня за плечо. Я отвела глаза от лица на экране и подумала, что с головой у меня не всё в порядке: слева надо мной нависло второе лицо Али…

Два Алекса смотрели на меня в упор: один в дурацкой чалме со скорбно-фальшивым выражением печали, а второй — выглядевший как всегда — с таким откровенным торжеством пожирал меня глазами, что это заставило меня задуматься и отрезветь.

— Ну вот!.. — с облегчением сказал он, усаживаясь напротив и почти заслонив собой телевизор. — Я рад тебя видеть, Эдит…

— Я тоже, Алек, — ответила я, удивляясь тому, как может человек измениться за столь короткий срок — мы не виделись всего три месяца. Теперь это был не тот статный, но тонкий и стройный юноша с точёным лицом и выразительными глазами лани. Лицо Али отяжелело и расплылось, сам он окреп и выглядел более приземистым и каким-то мрачным. А в глазах у него была… Нет, я не хотела относить на свой счёт какие-то чувства Али. Возможно, он вспомнил Регину. Увидел меня — и думает сейчас о ней…

Сдвинувшись, чтобы видеть экран, я прислушалась: там как раз перешли от похорон Лена к новостям с Европейских Айлов. Показывали Регину: «Королевская чета с наследницей завтра отбывает в Тибет, где состоится погребение…»

Али даже не оглянулся на экран, он продолжал рассматривать меня, как довольный кот мёртвую мышку, желая с ней поиграть… или скорей как ребёнок, дорвавшийся до долгожданной игрушки. Ребёнок, которому невтерпёж взять её в руки и посмотреть, что внутри…

— Ты ведь знаешь, что Регина жива?

— Конечно, — сказал Али.

— Почему ты не поехал к ней?

— Да?.. — протянул он с блаженной улыбкой. — Она сама приедет сюда.

— Когда?

— Завтра… — продолжал врать Али. Он даже не слышал того, что орал телевизор. И он совсем не удивился нашей встрече. Я задумалась, стоит ли его просить о помощи…

К столику подошла официантка. Она застыла в ожидании, поставив на белоснежную скатерть блюдо, полное фруктов, хлеб и поднос с меню в виде театральной программки.

— Поужинаем? — как-то неопределённо спросил Али и тут, наконец, словно проснулся — ошеломлённо взглянул на меня, в лице его отразились недавняя боль, смятение и снова — радость. — Ты ела?

— Погоди… — покачала я головой и посмотрела на официантку. — Я не хочу есть…

Али отослал её взмахом руки.

— Алек, я, конечно, не откажусь, я не ела… с тех пор, как убили Лена…

Али замер. Что-то творилось с его лицом. Возможно, он пытался сдержать ярость. А может быть, он страдал.

— Я буду благодарна тебе за ужин. Но у меня к тебе более серьёзная просьба. Понимаешь… Моё положение… Почти безвыходное. Мне негде переночевать. Платить по своему счёту — значит светиться. А денег у меня… только на билет. Завтра утром я должна уезжать.

— Как же твои спаса…тельные…

— Спасатели? — помогла я. — Как видишь, они меня не спасли, мне повезло случайно. И, как видишь… Я думаю, мы все понимаем — настал момент, когда безопаснее для меня обойтись без их помощи…

— Конечно, — подхватил Али почти с воодушевлением. — Они знают, что я о тебе позабочусь…

— Нет! Лучше мне обойтись без чьей-либо вообще помощи… — Я посмотрела ему в глаза. — Скажи… ты смог бы снять для меня самый дешёвый номер на одну ночь?

— Ди… Я не понимаю… Мы же не посторонние люди. Ты знаешь! Я искал тебя! Все эти дни! Я сбился с ног… нанял всех здешних… соглядатаев! — он перестал кричать и усмехнулся. — Я же прекрасно знал, что ты жива! Я видел…

— И ты? — перебила я. — И ты видел меня по… — Я замолчала.

— Да! По телевизору! А кто ещё видел?

По его интонации я поняла, что он прекрасно знает ответ, но не желает услышать от меня. И ещё какая-то надежда была в его голосе.

Я сказала:

— Лен. Я вообще не понимаю, какая тебе разница.

— Никакой, — как-то быстро и нарочито безразлично ответил он. — Это не имеет никакого значения. Главное — ты жива. И теперь мы вместе. Я теперь за тебя отвечаю. Я люблю тебя, Ди…

— Я думала, тебя интересует Регина.

— Совсем не интересует, — равнодушно сказал Али. Этого я не ожидала. Предвидела нечто подобное, но не ожидала такой прямоты.

— Увы, — сказала я так же напрямик. — Нас уже ничто не связывает, Алек. Вошёл в силу важный пункт нашего договора… — Я видела в его лице злорадство и даже торжество.

— Ты заблуждаешься, — покачал головой Али. — Этот пункт из договора исключён.

— Пункт об измене? — уточнила я.

Он утвердительно кивнул.

— Алек! Я тебе изменила, понимаешь? Прошлую ночь я провела… с другим человеком.

— С кем?

— Ты прекрасно знаешь.

— У гроба? — усмехнулся он. — Тебя там не видели…

Я растерялась. Не могла же я объяснить…

— Позапрошлую ночь, — уточнила я.

— Где свидетели? — усмехнулся Али.

Это был полный бред. Уж такого я не могла себе вообразить.

— Зови свидетелей, — сказала я. — И я всё скажу… как положено в договоре.

Али принял наигранно-скорбный вид, но внутренне по-прежнему ликовал:

— После того как моих наречённых невест постигла столь печальная участь, в отношении остальных, которым удалось спастись, был изменён пункт брачного договора. Тот, что гласил о последствиях возможной измены. Учитывая непредвиденные обстоятельства, которые могли возникнуть помимо воли несчастных, пункт был аннулирован вообще. — Али радостно взглянул на меня. — Ты по-прежнему моя жена, я — твой муж.

Ссориться с Али было опасно.

— Хорошо, — сказала я. — Надо подумать…

Али подозвал официантку. Та молниеносно очутилась рядом с нами и достала из кармана счётчик-меню. Али небрежно махнул рукой. Девушка вернула миникомпьютер в карман передника.

— По классу А, пожалуйста, — сказал Али и подмигнул официантке.

Я знала, что это кафе, как и весь отель, принадлежит Али. И сразу вспомнила всё, чему меня учили… но тут я почувствовала сумасшедший голод.

— Знаешь, Алек, чтобы я была спокойна, закажи мне номер!

— Ты права! — он встал и, успокаивающе коснувшись моей руки, добавил: — В одну минуту… Отели переполнены. Лучше поторопиться.

Я уже знала, как защищаться от Али. Но не исключалось, что придётся и драпануть. Надо было ещё запастись едой и утолить голод, пока Алекс отсутствовал. Половину хлеба, который был на столе, я незаметно засунула в мешок с покупками, стоявший у моих ног. Туда же переправила три апельсина и принялась уплетать банан, заедая его хлебом… Когда вернулся Али, я успела съесть ещё два куска хлеба и огромное яблоко.

Видя, как я усердно работаю челюстями, Али насторожился.