Джек Уильямсон - Звездный мост

Ага, а это что? Следы башмаков? Уже кое-что. Хорн взбежал на край ямы и принялся внимательно изучать найденные следы. Они вели параллельно основанию скальной стены. Хорн рысцой бросился вперед. Через сотню метров остановился, ощупал очередной отпечаток — след свежий. Человек прошел здесь не более часа-полутора назад. Ну, в крайнем случае два часа… Эти отметины в пыли были для Хорна как открытая книга. Вот в этом месте старик переложил чемодан из левой руки в правую. Здесь он остановился, чтобы перевести дух или хлебнуть водички. Через десяток метров он вдруг обнаружил, что человеческие следы исчезли и на земле отпечатались след змеи и цепочка ямок, оставленных пробежавшим кроликом.

Чудеса! С этим стариком определенно надо разобраться.

Скоро он наткнулся на брошенную бутылку. Осторожно поднял ее, прочитал наклейку:

Этиловый спирт, синтетический. Крепость 96 %. Разлито отделом по внешним связям Эрона.

Жажда начала беспокоить Хорна. Он взболтнул канистру — там оставалось на самом донышке, разве что на один глоток, но и это лучше, чем ничего.

Хорн огляделся, постарался определить, куда теперь двигаться, и в этот момент вновь различил следы башмаков. Они появились словно ниоткуда и выглядели заметно свежее. By находился уже не в часе, а в нескольких минутах впереди. В подступающих сумерках Хорн позволил себе сделать небольшую передышку, постарался рассмотреть, что там творится впереди. Все то же самое: слева высоченный гранитный уступ, справа подкрашенная суриком пустыня.

Еще через полсотни шагов следы вдруг оборвались. Здесь начинался гладкий скальный выступ, с которого ветром была сметена всякая пыль. Хорн пробежал вперед — ничего. Вернулся назад, глянул вверх. Все та же отвесная гранитная стена… Попугай может ее одолеть, человек — никогда.

«Спокуха, — сказал он себе, — только без паники. Разуй пошире глаза, развесь уши. Не мог же он испариться…» Как раз это последнее замечание вызвало сомнение — Хорн накрепко запомнил, как By этой ночью исчез из поля его зрения. Мало ли, может, просто померещилось… Ищи как следует, досконально обнюхай это место.

Наемник внимательно огляделся. Так, скала — это понятно, у подножия заросли колючника. Что-то он слишком зелен для такой бесплодной и сухой почвы. Даже в глаза шибает его свежая и густая листва. Хорн принялся рассматривать кусты. Некоторые веточки оказались сломаны, кое-где опали листья, словно кто-то сорвал их. Или пробирался сквозь заросли…

Он обошел заросли колючника и сбоку разглядел что-то темное. У самой подошвы чернело неровное отверстие в метр в высоту и около двух третей метра в ширину. Вот чего Хорн всю жизнь не любил, так это туннелей и всяких прочих ям, пещер, схронов. Однако выбора не было. Должно быть, эта нора (или водоток) вела по направлению к Санпорту.

Гладкие камни в норе были влажны, здесь сильно пахло сыростью. Ползти пришлось на коленях, скоро его рваные штаны и мундир заметно намокли. Теперь впереди отчетливо доносилось журчание ручейка. Вода в пустыне большая редкость. Канистра его совсем опустела, в горле драло от мучительной суши. Он активнее заработал ногами, принялся помогать себе руками. Скоро в норе посерело, темнота начала отступать, впереди забрезжил свет. Наконец он выбрался наружу, осторожно выпрямился, прислонился спиной к нависающей над лазом скале. Увиденное поразило его, он никак не ожидал встретить здесь, посреди бесплодной пустыни, такое изобилие красок, в котором отчетливо преобладала зелень. Он едва сдержал возглас изумления — впечатление такое, что он наконец попал в рай.

«Ага, в рай! Как же, — саркастически подумал он, — именно туда! Для того чтобы отдать здесь концы!..»

Хорн продрался сквозь густо разросшуюся у входа в нору зелень. Ощутил аромат свежесорванной травы — от него дурманом заволокло голову. Пришлось переждать несколько мгновений. Наконец выбрался наружу. Вокруг лежала прекрасная земля — зеленые колки, заросли кустарника, открытые лужки, и везде вздымались гранитные останцы и надолбы. От их вида становилось жутко. Тут еще припомнился удаляющийся от него By. От этого китайца всего можно было ожидать.

Его привлекло журчание воды. Сопротивляться жажде он не стал, да и не мог — так и пошел на звук плещущей воды, не обращая внимания на впивающиеся в тело колючки. Вот он, неширокий, кристально чистый ручеек… При его появлении стих птичий хор — Хорн несколько минут стоял без движения, разглядывая прозрачные струи, и птицы запели вновь. Потом он торопливо лег на живот и погрузил лицо в воду. Защипало потрескавшиеся губы, он глотнул, сколько мог, потом принялся неторопливо цедить влагу. Спешить было нельзя — это он хорошо усвоил. Понемногу, по чуть-чуть, только так… Он погрузил голову в ручей и сразу почувствовал облегчение. Это было слишком хорошо, чтобы казаться явью, — он выспался, а теперь напьется вволю. Удача по-прежнему на его стороне, грех не воспользоваться таким удобным случаем! А водица-то! Вкуснее не бывает. Как надоела ему вода, пробивающаяся сквозь слои гипса, — она горчила, чем-то припахивала, а эта сладка, холодна… Он вновь погрузил голову в ручей, а когда поднял ее, почувствовал, что кто-то смотрит на него. Хорн замер, напряглись руки — он подумал о том, как ловчее выхватить пистолет, но прежде неплохо бы взглянуть на того, кто уставился на него. Хорн изобразил на лице добрейшую улыбку и неторопливо поднял голову. На другом берегу сидел кролик и с глуповатым любопытством поглядывал на человека.

Наемник осторожно просунул руку под мышку, нащупал рукоять пистолета, машинально перевел собачку на самый слабый заряд, потом попытался вытащить оружие, и в это мгновение кролик сиганул в кусты. Всего-то один раз прыгнул, а теперь ищи его свищи… Жаль, с едой сорвалось, подумал Хорн, подкрепиться бы не мешало, впереди трудный день. Ладно, еще не вечер…

Вдруг какая-то пернатая тварь вспорхнула из кустов и исчезла возле разрушенной стены.

Все, решил Хорн, идиллия закончилась. Пора в дорогу… Он еще попил, набрал канистру, плотно закрыл ее и рысцой заспешил вперед. Бежал, прикрываясь зарослями, голову старался не высовывать. Наконец добрался до стены, которая преграждала путь наверх. Время давным-давно расправилось с этой искусственной преградой — целые секции рухнули на землю и рассыпались грудой обломков. Выше стены начинался долгий, местами перехваченный осыпями подъем, там смутно чернела какая-то в меру сил спешащая фигурка. Галька сыпалась у нее из-под ног и узкими языками катилась вниз — некоторые камешки добирались до рухнувшей стены. Темное пятнышко кружило над головой одолевающего подъем человека.